Тварь - Владислав Выставной

Ошалевший от происходящего, Бука быстро выполнил приказ. И даже сквозь пальцы ощутил потоки нестерпимо яркого света, наполнившего помещение тревожным запахом озона. Тревожным — оттого, что в Зоне запах этот свидетельствовал о близости аномалии, связанной с высокими энергиями, — вроде «электры». Но кончилась и эта процедура, и задержанный, хорошо обработанный, вымытый и, как, наверное, здесь считали, обеззараженный, прошел в следующее помещение. Оно выглядело попроще — крашеные, все еще пахнущие свежей краской стены, лавки, узкие железные шкафы. И все те же двое конвоиров, брезгливо рассматривающих голого подопечного.

— Одевайся, — приказал старший, кивнув в сторону лавки. Там лежала плотно сложенная грубая серая роба. Бука напялил безразмерные штаны и рубаху, сунул ноги в какие-то явно ношеные кеды. Его одежду, надо полагать, отправили на уничтожение.

— Вперед! — приказал конвоир.

Миновав пост дежурного лейтенанта и сделав запись в его толстом, потрепанном журнале, отправились по длинному коридору, до половины грубо выкрашенному синей краской, со стендами и бледными плакатами на стенах. Плакаты, как водится, призывали к бдительности и усердию в освоении средств радиационной защиты. Несмотря на обилие дверей по обе стороны, народу здесь практически не было. Может, дело было в позднем часе, а может, служащие сорвались отсюда по тревоге.

Вообще, на первый взгляд комендатура не производила того ужасающего впечатления, какое ожидал Бука, наслушавшийся рассказов сталкеров. Всякий раз рассказы эти велись раздраженным тоном и обильно разбавлялись нецензурной бранью. Ведь зачастую именно военная комендатура становилась для сталкера прямым трамплином на тюремные нары. По неопытности Бука решил, что поскольку сталкером он не является, то и бояться ему вроде бы нечего. Оттого, проследовав мимо еще одного дежурного лейтенанта, он совершенно спокойно вошел вслед за конвоиром в просторный, заполненный табачным дымом кабинет.

Кабинет поражал какой-то мертвой пустотой: из мебели был здесь лишь неказистый стол, сейф да пара стульев. На одном из них, навалившись локтями на стол, сидел капитан в общевойсковой форме. Точнее, в форменной рубашке при галстуке — китель висел на спинке стула. Капитан курил, изучая содержимое пухлой картонной папки.

— Здравия желаю! — неторопливо, с самоуверенной ленцой произнес конвоир.

— Здоров! — не поднимая головы, отозвался капитан.

— Принимайте задержанного, — сказал боец. — Бригада быстрого реагирования, вам должны были сообщить.

— Ага, — равнодушно сказал капитан, глядя на Буку красными, воспаленными глазами. — На посту оформили?

— Так точно. Вот это у него изъяли…

Старший конвоир положил на стол перед капитаном прозрачный пакетик с хабаром.

— Ага… — с удовлетворением произнес капитан, даже оживился немного. — Опасный? Финты какие-нибудь отмачивал?

— Да вроде нет. Не сопротивлялся, попыток к бегству не совершал.

— Это облегчает дело, — кивнул капитан. — Ну что же, тогда оставляйте его — и свободны.

Бойцы молча исчезли за дверью. Бука продолжал стоять, от нечего делать наблюдая за капитаном. Тот, казалось, не замечал его присутствия, продолжал перекладывать бумажки и курить. Даже как-то неуютно становилось. Наконец офицер потянулся к черному телефонному аппарату, снял трубку, подождал некоторое время, брезгливо раздавливая окурок в массивной, до краев заполненной пепельнице.

— Дайте «Сосну»! — вяло попросил капитан. — Кто на связи? Лыков? Да, я. Что там у вас? Лезут? Вот же сучье семя… Жертвы есть? Ох ты… Ну да, в тот раз еще больше было… Ну, держитесь, что тут еще скажешь… Я что спросить-то хотел: нарушителей много задержали? Да, хотел узнать, сколько вы мне работы подкинете… Ну да, и я о том же: удачно дежурство выпало, чтоб его… Ага… — он поднял усталый взгляд на Буку. — Да нет, одного пока… Ага… И на том спасибо. Ну да, на кой мне с ними возиться — что мне, премию за каждого дают, что ли? Ну ты меня понял… Вот и ладненько.

Капитан положил трубку. И будто только сейчас заметил задержанного. На худом, изможденном лице капитана появилась бледная улыбка.

— Вот и отлично, — сказал он. — Значит, один ты у меня сегодня. Так что поговорим спокойно, не торопясь, без нервов… А что это ты стоишь, как столб? Садись, садись, в ногах правды нет. Курить будешь?

— Нет, спасибо… — ответил Бука, присаживаясь на жесткий казенный стул.

— Это правильно, — с удовольствием закуривая очередную сигарету, заметил капитан. — Курить вредно. Правда, через Периметр лазить, говорят, еще вреднее, а?

— Я не знаю, я же не лазил, — сказал Бука, и даже сам ощутил, что фальшиво.

— Допустим, — добродушно согласился капитан. — А побрякушки эти откуда?

Капитан приподнял за уголок пакет с хабаром, поболтал им для придания своему вопросу весомости. К вопросу этому Бука успел подготовиться, а потому ответил незамедлительно, наверное, даже слишком быстро:

— Это не мое. Приятель меня на машине подвозил — когда тревогу объявили. Так машина по пути навернулась, приятель на мутантов нарвался, я сам еле успел сбежать… А это я на ходу у него из бардачка подхватил. Ну, не пропадать же добру? Это же вроде денег стоит…

Капитан терпеливо внимал, чуть склонив голову набок, и время от времени удовлетворенно кивал — как учитель, слушающий вызубренный ответ ученика. Стряхнул наросшую на кончике сигареты пепельную «колбаску», сказал:

— Ну, да, складно рассказываешь. Конечно, незаконное хранение артефактов — это не вынос их из Зоны и даже не сбыт. То есть не уголовщина, а всего лишь административное правонарушение. Будь я сталкером — такую же историю слепил бы, только более правдоподобную. Нет, не спорю — очень даже может быть. Здесь все промышляют этим дерьмом из Зоны. Не поверишь: однажды бойцы в детской песочнице «пустышку» откопали — так от нее фонило, как от атомной бомбы, квартал эвакуировать пришлось… Давай лучше о другом поговорим. Кто ты такой и откуда взялся?

— Документы там остались… — промямлил Бука, неопределенно махнув рукой.

— Это бывает, — согласился капитан. — Но есть у тебя фамилия, имя отчество? Как тебя звать? Где родился, учился? Кто может подтвердить твою личность, пока документы не восстановят, а?

«Началось», — мрачно подумал Бука. К столь подробному допросу он не был готов. Выложить сразу, кто он есть на самом деле, — так это будет звучать еще большим враньем, чем начни он выдумывать себе на ходу новую биографию. Да и что он может выдумать — никогда не бывавший в этом огромном мире за пределами Периметра? Все, что он знал о жизни вне Зоны, складывалось из странных рассказов Дока, где правда смешивалась со сказкой, да из бессвязных баек сталкеров, у которых, как известно, язык развязывается только «под мухой». Но главное даже не в этом.

Ему не то чтобы выдумывать себе фальшивую биографию нельзя — правду сказать было бы еще хуже. Потому как награды за его несчастную голову никто не отменял. Пусть даже затихла давняя история с Маревом, пусть даже Хозяева (если это действительно были они) сняли заказ. Но кто может поручиться, что здесь, за пределами Зоны, об этом знают? В конце концов, охоту инициировали где-то здесь, в «Большом мире», в котором он так стремился раствориться. Так что по-любому выходило, что лучшее решение — не говорить вообще ничего.