Неглавная героиня - Рина Ских

— Да ты как себе это представляешь? — поразилась я. — Нет, я понимаю, ты заплатил… но ставь задачи хоть немного близкие к реальности. Как? Как и куда я должна поставить этой дурочке печать?! Я уже молчу о том, что ей ничего не стоит стереть их, как только увидит!

В голове не укладывалось, что это чучело божественное сейчас вещало на полном серьезе. Нет, я понимаю, что уравнять наши шансы как-то надо. Моего авторитета и природной харизмы, годами отточенной на обитателях нашей кафедры, все же будет недостаточно для вразумления одной сверхмогущественной мегафри, в быту именуемой Пылинкой. И даже то, что в противовес этому меня не собираются наделять схожими силами, звучало логично. Не хватало еще устроить там им полный армагеддец, битву титанов.

Но заставлять меня наложить на девчонку запирающие силы печати?! Серьезно?! И даже обещание помимо всех моих хотелок выдать книгу с детальным описанием этих печатей меня ни капли не утешало.

— Да хоть на заднице нарисуй, — пожал плечами Сиян, которого в своем предложении вообще ничего не смущало. — Главное, ближайшие три месяца Ланлинь не должна покинуть территорию академии. Если ее силы не будут ограничены, она сможет преодолеть сторожевую стену, за которую первогодкам выход запрещен. — И словно бы этого мало, чтобы ввергнуть меня в состояние шока, напоследок просто добил: — И кстати! Ограничитель надо не только ей ставить. Потому что эта идиотка собирается распечатать лиса.

— Издеваешься?! — выдохнула я, из последних сил сдерживая рвущиеся наружу ругательства.

Мало мне одной неуравновешенной идиотки, так она себе в пару такого же собирается состряпать!

Насколько помню по сюжету, Юаню еще в детстве наложили эти печати, осознав, насколько могущественные силы клубятся в нем. Помнится, я тогда еще подметила на диво логичный момент. Неча вручать динамитную шашку дитяте неразумному, пока не научится контролировать себя от и до. А посему — академия, долгие годы кропотливого изучения всех азов, и только потом можно избавляться от сдерживающих печатей и отращивать свои кицунячьи хвосты.

Конечно, дорамные злодеи не дремлют, многим пришлось взрослеть раньше срока, защищая свою альма-матер во время глобальной потасовки. И слетевшие в последний момент печати Юаня все зарешали в главной битве… Которая произошла почти под самый финал всего сериала! Какого хрена выдергивать чеку из гранаты еще до того, как началось непосредственное обучение первокурсников?!

— Вот у Ланлинь и спросишь, — откликнулся Сиян, так и лучась довольством. Похоже, последние свои мысли я от переизбытка эмоций произнесла вслух.

— Уже предвкушаю этот занимательный и во всех отношениях милый разговор, — съязвила я, пытаясь утрясти мысли.

Стоило признать, несмотря на все мои возмущения, в голове уже начали всплывать идеи того, как все можно провернуть. Главное — не думать, что на все про все у меня только ночь. С другой стороны, запечатаю силы и выдохну, следующие три месяца можно будет как раз потратить на выяснение того, что Ланлинь умудрилась натворить до поступления в академию. Вряд ли чинно сидела у окошка и вышивала крестиком. По крайней мере, я буду уверена, что никуда она уже не денется, все время на виду…

— Успокоилась? — проницательно подметил Сиян, улыбнувшись с легким налетом превосходства. — Отлично! С твоим уровнем ци тебе остается только временная печать Парящей цапли.

Ну просто блеск! Всю жизнь мечтала пасти гиперактивных великовозрастных детсадовцев! Не сводя с него внимательного взгляда, в котором, уверена, сейчас много чего отражалось, слепо зашарила по столику, пытаясь нащупать картонный стаканчик, который можно скомкать и запулить в эту божественную рожу. Но похоже, вид у меня стал слишком уж кровожадным, судя по тому, как шустро Сиян вскочил со своего места.

— В общем, договорились! Не забывай обновлять действие печатей хотя бы раз в неделю и не дай Ланлинь натворить чего-нибудь еще не по сюжету. Как только я проверю, насколько сильно повлияли ее уже совершенные действия на течение сюжета, выдам тебе следующее задание… Я в тебя верю! — протараторил он на едином дыхании.

И в момент, когда я все же нащупала стаканчик и замахнулась им для прицельного броска… я проснулась в своей кровати в выделенном академией однокомнатном домике.

Сквозь неплотно задернутую шелковую ткань, заменявшую здесь не только шторы, но и стекло в окне, проникал лунный свет. Пробивающийся луч, чуть мерцающий серебром, четко освещал стоявший на циновке у кровати мешок с лямками и несколько скрученных в трубочку, потемневших от времени свитков.

Остатки сна как ветром сдуло, когда я вскочила с кровати и метнулась к новоприобретенным сокровищам.

Сиян, конечно, скотина та еще, но, положа руку на сердце, злиться на него глупо, после того как мне был дарован второй шанс на жизнь. Пусть и случайно, пускай со своими оговорками и возложенными обязательствами…

Задавить счастливый писк, так и рвавшийся из груди, как только я обозрела заполненный различными реагентами контейнер, удалось с трудом. Пришлось даже закусить крепкими белыми зубами указательный палец, унимая восторг. Никогда не замечала за собой подобной эмоциональности, но сейчас я была до одури счастлива. Даже не задумывалась, насколько мне всего этого не хватало тут.

Переведя дыхание, потянула к себе верхний свиток, оказавшийся той самой таблицей химических элементов. О да! Восторг в чистом виде.

Но как раз его пришлось с сожалением убрать почти сразу. Еще будет время изучить все вдоль и поперек, а на повестке дня, точнее ночи, иная задача. На следующем свитке ожидаемо была та самая печать Парящей цапли, которую мне предстояло нарисовать на Ланлинь и Юане. И что особенно порадовало, корявым, совсем не божественным почерком на свободном участке свитка красовалась короткая приписка: «Для закрепления рисунка». И расписана схема плетения ци.

Правда, ситуация усугублялась тем, что мало было просто нарисовать и закрепить, чтобы печать не смылась банально водой. Конкретно эту печать легко мог снять тот, на ком она стоит, простым точечным уколом ци. Спина — лучший вариант, но стоит тому же Юаню и Ланлинь посетить общие купальни, как им радостно сообщат, что у них на спинах кто-то оставил свои художества.