Закон Ордена - Петр Гурский

Спустя несколько минут из темноты вынырнул низкорослый, нескладно сложенный мужчина. Он на ходу застегивал штаны. Похоже, его оторвали от занятия, не требовавшего присутствия штанов.

– Что такое? – буркнул он. – А, гость. Чего он хочет?

– У него ордер, – ответил стражник.

– И товар, – добавил Кестель.

– Товара нам через крышу, – сказал Туут. – Мы насобирали полный комплект голытьбы. Я тебя не знаю, и не помню, чтобы я давал тебе ордер.

– Может, он украл? – предположил стражник и нервно пошевелил алебардой.

Туут собирал пойманных и всем скопом доставлял в Арголан. Туут слыл заядлым бабником и туповатым грубым мужланом. Он выпускал и свои ордера, копирующие ордера Арголана, но давал их только знакомым ловчим. Выдавать ордера Туут не имел права, но на это все, а прежде всего лорд Арголана, закрывали глаза.

– Болван, у меня ордер не от тебя, а от владыки, – буркнул Кестель.

Туут даже заморгал от неожиданности, но не обиделся. Он вообще не походил на человека, способного обижаться.

– Покажи-ка, – попросил он, взял ордер, осмотрел ос всех сторон и, наконец, кивнул. – Ну да, вправду ордер из Арголана.

– По мне, они все одинаковые, – буркнул стражник.

– Пусть войдет, – приказал Туут, и стражник послушно отошел.

В кругу фургонов ловчие сидели группками у костров. Узники тянули руки сквозь решетки окон. Узники были разномастным народцем: и вояки, и горожане, и странствующие купцы, и шлюхи, и воры, и адвокаты, и убийцы, и местные скотоводы, и лесные люди – и нелюди. В угол одной из открытых повозок втиснулся старый тролль. Он дрожал и трясся.

– А он не слишком старый для Арены? – кивнув в его сторону, осведомился Кестель.

– А мне какая разница? – сказал Туут. – Был ордер, я словил.

Они миновали фургон с женщинами: пара постарше, остальные молоденькие. Они отворачивались. Только одна не отвела взгляда, посмотрела Кестелю в глаза.

– Это горянка, – пояснил Туут. – Предательница, ну как…

Он замялся в поисках подходящего слова.

– Как змея, – подсказал Кестель.

– Ну да. Я тоже хотел сравнить со змеей, но как-то не повернулся язык. Она же гхнор.

Кестель вздрогнул. Он только теперь обратил внимание на расцветку одежды.

– Гхнор, – машинально повторил он.

Туут остановился – видать, захотелось поговорить.

– Надо думать, если ломаешь подписанный кровью договор, беды недолго ждать.

– Недолго, – согласился Кестель.

– И как тут скажешь, что она подлая, как змея, если ее народ и предал змей? Это гхнор забрали самоцветы из змеиных гнезд, ободрали со змей шкуры и обтянули ими острия кинжалов. Никто и никогда не предал так гнусно, как гхнор, и никто не заплатил так страшно за предательство.

– Я слыхал об этом, – нехотя признался Кестель.

– Хотя, может, сама она и не такая уже предательская. Когда это все случилось, она была еще совсем ребенком. Но все-таки она гхнор. Ее хотят и в Арголане, и в ОвнТховн. Я везу ее в Арголан, но если она и переживет Арену, то девку нужно будет выдать в ОвнТховн.

– А что она натворила?

– В общем, ничего существенного. Так, кражи, грабеж. Наверное, помирала с голоду. Но ведь как посмеялась судьба! Еще недавно народ гхнор был дьявольски богатым. А всех перебили. Наверное…

– Но она же выжила, – перебил его Кестель. – Может, пойдем?

Во взгляде горянки виделось только отчаяние. Кестель подумал о том, что ей довелось пережить, а потом – об ОвнТховн и его владыке, которого Кестель видел один раз в жизни и больше видеть не хотел. Владыку Арголана Кестель никогда не видел, хотя слышал о том, что он исключительно толстый. Владыка Арголана заправлял Ареной, и у него были принципы. У хозяина ОвнТховн принципов не было, и он заправлял Спальнями.

Ни то ни другое не сулило ничего хорошего девушке с гор.

Туут провел Кестеля к богато убранному фургону с толстыми грязными коврами на полу. Там даже стояла резная мебель: стол, стулья, небольшой бар, забитый напитками.

– Это с моих скромных заработков, – пояснил Туут.

Он налил гостю коньяку, угостил сигарой.

– А кто товар?

– Ты не прочел ордер? – удивился Кестель. – Ты ж рассматривал его так, будто он из золота.

– Я рассматривал, но не читал. Ну и что с того? Так кто?

– Исключительная особа.

– Мне что, гадать? – осведомился Туут.

– Алия Лов.

Туут окаменел, не донеся сигару до рта.

– …Ха, большое дело, – наконец выдохнул он.

– Так возьмешься?

– Посмотрю.

– Я отдам ее со скидкой от цены, какую дают в Арголане, – посулил Кестель. – Хочу семь десятых.

– Почему бы и нет. А где товар?

– Она в гостинице.

– И кто ее сторожит? – спросил Туут.

– Никто. Но сторожить нет надобности. Я знаю толк в узлах.

– Неосторожно. Тебе следовало бы привести ее сюда.

– Я не был уверен в том, что ты захочешь ее выкупить, – заметил Кестель.

– Но за ее голову такая цена…

– Я же сказал: семьдесят процентов. Тебе достанется тридцать. Торговаться я не буду.

– Но до Арголана долгий путь, – задумчиво произнес Туут.

– Мне кто-то об этом уже говорил.

– И опасный

– Нет, если ехать караваном Театра, – указал Кестель.

– Да я не про себя, а про тебя. Что стало бы, если б я не захотел выкупить эту Алию?

Кестель промолчал.

– Эх, не умею я торговаться. Как ребенка меня обводят. Семьдесят – значит, семьдесят.

– Господин Туут, я рад.

– Ох, и я, наверное, тоже. Ну, веди сюда свою кошку, – сказал Туут и задумчиво поскреб в паху.

Кестель встал, подошел к двери, но подле нее задержался и сказал:

– Знаешь, я бы не советовал.

– Чего нет? Ты что, про ту историю с хлыщом, который хотел не по-доброму, и всякое такое… ну…

Туут выставил руки вперед и картинно стиснул ладони.

Кестель пожал плечами.

– Ну, я-то не верю, – сказал Туут. – Байки. Может, она сама это и выдумала, а дурни повторяют. Один болван мне когда-то клялся, что, мол, у нее там внизу зубы. Дескать, рассказали ему в борделе. Ну, я б тебе посоветовал побыстрее возвращаться да проверить, на самом ли деле твои узлы такие надежные.

Кестель вышел. Опять все прошло на диво легко. В последнее время все получалось слишком уж легко.