Трон костей - Антон Агафонов

— В какой-то момент я опасался, что ты пришла в этот мир по мою душу, — прямо сказал Теон. Этот вопрос он хотел прояснить сразу.

— Возможно, и стоило бы. Будь на моем месте кто другой, так бы и случилось. Ты несешь в себе Тьму Таргарона, для других Дланей ты как бельмо на глазу и одновременно демонстрация того, чего они сами боятся.

— Тьма Таргарона… Значит… Банрат-тан-Азур — это тоже фрагмент Таргарона?

— Ты не знал? — удивилась Лиамара, причем так искренне, словно ребенок, открывший для себя удивительную истину.

— Только догадывался. Он порой показывает мне обрывки прошлого, и я уже успел понять, что Банрат и Таргарон как-то связаны, но до этого момента у меня не было конкретики в этом вопросе. Но как в Длани Света может быть Тьма? Разве вы не были самыми «чистыми» из созданий Истинного Пламени?

— Когда Истинное Пламя пало, — голос Лиамары дрогнул, и Теон лишь сейчас вспомнил обрывки легенд, что именно Вершительница Судеб должна была стоять на его страже, но не смогла остановить Дитя Пустоты и уберечь Пламя от рокового удара.

Если это правда… Возможно, она до сих пор себя корит за это.

— То Великое Единство, стирающее границы человеческого разума и искореняющее смерть, исчезло, было разрушено, но перед этим каждого из тех, кто был связан, коснулась тьма. Простые люди этого практически и не почувствовали, но Длани с их силой — другое дело. Тьма коснулась каждого из нас, и она как болезнь разъедает изнутри. Кто-то борется, кто-то уже сломался…

— Сломался? Хочешь сказать, что кто-то из Дланей превратился в отродье тьмы?

— Да, но вам нечего бояться, — подтвердила она. — И ты, носитель тьмы Таргарона, олицетворение того, с чем мы, Длани, боремся каждый день, каждую минуту своего существования. Потому что эта Тьма однажды выйдет наружу, изменив нас до неузнаваемости. Думаю, тебе не нужно рассказывать что-то ещё. Ты и сам прекрасно знаешь, каково сдерживать свою тьму

Теон кивнул.

— Нам даже проще, ведь твоя Тьма персонализирована и является отражением чужой воли, а вот наша подбирается незаметно и меняет тебя так, что ты этого и сам не замечаешь.

— А почему ты не собираешься меня убивать, как другие?

— Потому что Таргарон был моим другом.

Одной лишь этой фразы было достаточно, чтобы Теон чуть было не ухмыльнулся. Если Таргарон был её другом, следовательно Старые Боги, убившие его — это враги. Если он сможет заручиться поддержкой Длани Света, то у Старых Богов не будет ни единого шанса на победу.

— И одна лишь мысль о том, чтобы навсегда уничтожить его частицу, причиняет мне боль, — закончила Длань свою мысль.

— В таком случае, ты поможешь мне отомстить его убийцам? Они называют себя Старыми Богами. Они убили его и похитили его силу, и я собираюсь воздать им за содеянное, но это непросто. Они превосходят меня по силам и…

— Нет, — твердо сказала Лиамара, резко отвернулась и сделала несколько шагов прочь от Теона.

— Нет? Но почему? Разве ты не ненавидишь их? Они…

— Я прекрасно знаю, что они сделали, Теон Альдрим!

Когда женщина повернулась, Теон невольно отступил. Её глаза вспыхнули золотым пламенем, а хлынувшая во все стороны волна силы была настолько мощной, что будь Теон простым человеком, его бы просто превратило в пепел. Он ощущал невероятную ярость этой женщины и её возмущение.

Но все резко пропало.

— Извини, — женщина потупила взгляд. — Я давно ни с кем не общалась и уже стала забывать, что стоит сдерживать свои эмоции рядом с такими хрупкими созданиями, как вы.

— Давно это сколько? — не сдержал Теон любопытства, переводя дух. Её мощь была просто запредельной, гораздо выше, чем продемонстрировал тогда Сиобан, а ведь это лишь малая кроха её сил.

— Не знаю. Последний раз я общалась с кем-то вскоре после смерти Таргарона.

— Это ведь тысячи лет…

— Да, наверное.

— И чем же ты занималась все это время?

— Сидела на границе с Пустотой и ждала.

— Чего именно?

— Когда Тьма меня полностью поглотит. Я собиралась дождаться этого момента, и когда настало бы время, просто шагнула бы в Пустоту, позволив той меня поглотить. Но, судя по всему, до этого ещё далеко, поэтому я и тут. Решила узнать дальнейшую судьбу Тьмы Таргарона.

Две тысячи лет одиночества и ожидания… По сравнению с семистами годами Теона это кажется сущей ерундой. Но больше всего удивляло, что Лиамара пошла на это добровольно. Она могла в любой момент уйти, но просто ждала в полном одиночестве. Ждала момента, когда она сможет просто оборвать свою жизнь. Или, как иногда бывает с самоубийцами, она пыталась найти причины жить., в глубине души надеялась, что появится кто-то, кто в последний момент спасет её.

Может, она тут именно поэтому, просто сама этого не понимает?

В любом случае, я не собираюсь отказываться от своих планов.

— Я не собираюсь вмешиваться в твое противостояние с учениками Таргарона.

— Ты собираешься просто простить их?

— Я уже наказала их. Их собственная сила стала их же темницей. Они запечатаны внутри своей силы и не способны причинить кому-то вред.

— Они нашли способ обрести свободу, — покачал головой Теон. — Они все ещё привязаны к своей темнице, но они не внутри неё.

Эти слова удивили Лиамару, а затем она нахмурилась и задумалась.

— Освободится можно лишь снаружи. Видимо, кто-то открыл одну из темниц, а затем пленник помог освободиться другим. Но это мог сделать лишь тот, кто управляет Светом так же, как Длани.

— Хочешь сказать, что их освободила другая Длань?

— Нет, не думаю. Но кто-то, кто сохранил в себе искру Истинного Пламени. В конце концов, не только Длани сражались в той войне.

— Страж?

— Возможно, но разумных Стражей нет. Ими управляло либо само Истинное Пламя, либо Арвирос. Да и в любом случае, все это не имеет ни малейшего значения. Даже если они все или кто-то из них освободился, это ничего не меняет. Я уже наказала их однажды и не собираюсь делать этого вновь. Даже если они убили Таргарона, все это уже в прошлом. Их повторное заточение ни на что не повлияет.

— Ещё как повлияет! Они ломают этот мир! Слышишь?! С каждым годом они все сильнее нарушают баланс! Раньше в этом мире царила гармония, но после их пробуждения баланс нарушился. Мужчины, использующие силу, больше не рождаются! Теперь лишь женщины могут касаться Иного, и дар уже начинает увядать. Пройдет ещё несколько столетий, и ни останется ни одного Ткача Иного. И после этого ты говоришь, что их смерти ничего не меняют?!

— А ты нагл, Теон Альдрим, — тонкие брови Лиамары сошлись на переносице, а в глазах вспыхнула золотая ярость. — Врешь мне, смотря прямо в глаза.