Жених на замену - Екатерина Шельм

Брак – поле битвы, а не ложе из роз.

Приписывается Роберту Льюису Стивенсону

Зарыв в лесу артефакт девчонки иду в единственное место которое могу придумать – сдаваться полиции. Я же напал на Виолетту Валле, сейчас ее семейка раздует скандал вселенских размеров и начнется. Лучше прийти к ним сразу, чем юлить.

Старший инспектор в участке очередной Хардман и меня в волчьей шкуре сразу признают. Сопровождают как гостя в пустую камеру, приносят нехитрую одежду.

Я оборачиваюсь в человека. уличные шлюхи и из соседних камер думают, что льстят мне своим вниманием.

– Ууу! Я готова за бесплатно, дорогой!

– Ой, милый, ну не спеши ты одеваться.

– Какой экземпляр!

Я коротко улыбаюсь им. А что еще делать? Рычать?

С людскими женщинами и спал-то от силы пару раз. Не то это, совсем не то что с волчицей. Ясное дело что нехитрый процесс ничем не отличается. Та же пара ног и горячее влажное нутро между ними, все тоже самое… а не то. Не хватает самого главного. Словно с пустышкой какой забавляешься, с куклой игрушечной.

Мой волк и к волчицам-то по большей части равнодушен, а от людски женщин просто морду воротит. Сказать кому, что я Рейнар Хардман, вообще-то разборчивый – вот смеху будет. Был был разборчивым, если б было с кем да тело не сводило с ума, а так… Живем с чем живем.

Через час Лекс застает меня рубящимся в карты с дежурными офицерами. Я порядок соблюдаю – сижу в камере, ну а то что дверь открыта и к ней подтащили стол – так что с того?

Лекс скептично оглядывает нехитрый местный быт и презрительно кривит губы. А я ничего, мне нормально. Был бы не такой зверюгой и не батькиным первенцем наверное и сам бы тут служил.

– Минуту подожди. – говорю я.

Мы с офицером вскрываемся и я расплываюсь в улыбке.

– Да будь ты проклят! Заговоренный ты что ли?

– Повезет в любви, – утешает его коллега. Я сгребаю выигранные деньги в карман и хмурюсь. Повезет в любви… Да конечно.

– Что ты ту делаешь, Рей? – Лекс передает мне бумажный сверток. Заглядываю – приличная одежда. Моя.

– А что мне делать? Ты в курсе что случилось?

– Конечно. Ты немного приструнил эту гордячку Валле. Это не повод садиться в камеру.

Я начинаю переодеваться и из соседних камер снова включается «музыка».

– Ой, девочки он опять!

– А можно анфас?

– Помедленнее, дорогой, дай насладиться.

– Приструнил? – я прыгаю на одной ноге, влезая в брюки. – Я вообще-то вроде как без причины на нее напал.

– Напал?! О, не драматизируй! Никто не говорит о нападении на Валле. И главное ты так не говори, идиот! – понизив голос шипит мой умный брат.

– Ага… – я соображаю как обычно туго. – То есть… мы все отрицаем?

– Нет. Потому что отрицать нечего. Она вела себя вызывающе, ты не сдержал свое альфачество – так ведь все было?

Нет не так, но Лекса я посвящать в дурно воняющий артефакт отчего-то не тороплюсь. Я может и не гений тактической мысли, но прекрасно понимаю куда такие новости заведут моих умненьких батюшку и Лекса. К войне между нами и Валле. Сперва хочу поговорить с ней сам, а там уж решу.

– У нас, волков, это бывает и это всем известно. Если ты приструнил бы кого-то в поместье ты что пошел бы садиться в камеру?

– Нет, конечно, так то в поместье. – Надеваю сюртук, застегиваю пуговицы под разочарованное «оооо».

Мы выходим из участка и Лекс устало вздохнув останавливает меня.

Под недоуменными взглядами прохожих и меня самого, он придирчиво одергивает на мне одежду, накой-то черт вытаскивает рукава рубашки из манжетов и перевязывает шейный платок.

– Заболел? – интересуюсь с любопытством.

Лекс откалывает со своего лацкана какую-то видно модную нынче булавку и вешает ее мне на грудь.

– Так, нам нужны цветы. – братец оглядывает улицу. – Вон лоток, пошли.

– Накой мне цветы?

– Не тебе, а невесте твоей, дурень.

– За языком следи. – тут же ощетиниваюсь.

– Сейчас поедешь к ней, принесешь извинения, подаришь цветы и замнешь этот неприятный инцидент. Понял? А после этого пойдешь домой и расскажешь отцу в подробностях какая муха тебя укусила. Нам мне нужны конфликты с Валле… Я сам. – он отмахивается от помощи флористки и набирает из расставленных в ведрах цветов букет. Какие-то желтенькие цветочки, а потом сиреневые, зеленая непонятная трава. Чтоб я в таком разбирался. – Белую ленту. – уверенно командует Лекс и букет у него получается ну жутко элегантным. Вот умеет же, сукин сын, и откуда только навыки такие?

– Держи. – он сует веник мне, но я не беру.

– Лекс, давай ты, а? Вот умеешь ты с этими аристократками, а я нет. Ты и цветочки ей выберешь и оду прочитаешь. А я все что умею… то ей даром не надо.

– Мои оды она нашла «очаровательными».

Я изображаю на лице «А я что говорю!».

– Это значит плохо.

– Почему очаровательные это плохо?

– Потому что.