История злодейки - Марина Орлова

— Моя ошибка. Я поговорю и с Марисой и с ее супругом, — прочистив горло, пообещал Костас, на что я безразлично пожала плечами. Костас вновь напрягся, вероятно, ожидая от меня больше благодарности. Но я красноречиво молчала, всем видом показывая, что не собираюсь так просто верить ему на слова. — Могу ли я как-то загладить свою вину?

— Была бы рада, если бы вы посоветовали мне достойного портного, — проворчала я и слегка повела плечами, уже ненавидя платье, что было на мне, которое годилось бы элитной проститутке, нежели королеве, но мое начальство, вероятно, думало иначе, когда подготавливало мне гардероб.

— У вас проблемы с гардеробом? — приподнял Костас бровь, а после окинул меня взглядом. То, что было не скрыто скатертью, его впечатлило: от прически, он спустился на лицо, которое исследовал несколько секунд, кажется, с большим интересом, прошелся по шее, ключице и… завис. По всей видимости, король только сейчас обнаружил, в чем я сижу перед ним, и откровенное декольте сильно поразило мужчину. Настолько, что взгляд светлых глаз почернел, а сам мужчина покраснел, чтобы с большим усилием вновь поднять глаза на мое безразличное лицо.

— У меня проблема не с количеством, а с качеством гардероба, — насмешливо улыбнулась я, но король по-прежнему молчал. На красивом лице отражалась мысленная борьба моральных принципов и желания вновь опустить взгляд. Мельком бросила взгляд на явно «родственника» Мейкуна, который смотрел на меня прищуренным, внимательным взглядом, словно пытался понять, что именно я затеваю. Он не понимал моей тактики и… ему было интересно, потому он позволял продолжать мою игру.

Хотела бы я по совести сказать, что на самом деле не вынашиваю никакого плана, по обольщению Костаса. Но это не так. На самом деле я более чем заинтересована в том, чтобы заручиться поддержкой и доверием короля Мидлхейма. Даже если для этого придется пойти на крайние меры — я пойду, и не важно, что это будет — убийство или постель. Однако, у меня свои мотивы, о чем другим знать не нужно. Тем более — Демьяну. А пока он считает, что все идет по плану, меня это устроит.

— Я не понимаю… — глухо отозвался король.

— Вам ведь известно, что моя сторона была сильно заинтересована в нашем союзе? — выгнула я бровь и вновь едва не поморщилась, от когтей на своем колене. Но, несмотря на явное предупреждение, продолжила: — Они всячески готовили меня к браку с вами: от политики, до основ обольщения. В их представлении, вы сейчас должны активно влюбляться в меня, для того они не побрезговали ничем, в том числе и фасонами платьев, — откинулась я на спинку стула и окинула я себя рукой, щедро позволяя Костасу насладиться новыми видами. Он сглотнул, а я довольно улыбнулась. — Как мы с вами вчера выяснили, вы в этом не заинтересованы, а мне противно ходить по дворцу полуголой. Особенно, если это будет бессмысленно.

— А вы, значит, не заинтересованы в том, чтобы соблазнить меня? — усмехнулся Костас, с живейшим интересом посмотрев в мое лицо.

— Это было бы приятным дополнением, но свою позицию я выразила еще вчера, — холодно закончила я, не оставляя мужчине и шанса сомневаться в моих словах. — Мне не нужна ваша любовь: свадьба состоялась, союз между королевствами заключен. Я выполнила свой долг — вступила в политический брак, ради чего все затевалось. Остальное — лишь мелочи, которые уже никак не повлияют на случившееся.

— Почему? — вдруг спросил он, кажется, неожиданно даже для себя, но отступать не стал.

Мы некоторое время сверлили друг друга взглядами, а после я ответила:

— Я уважаю ваши чувства к графине, — выдохнула я нехотя и поморщилась. — Мы оба лишь заложники ситуации и не желали, чтобы все обернулось именно так. Не ваша вина в том, что вы не чувствуете ко мне теплых чувств. Вы были достаточно честны и благородны, не предав любовь той, кому отдали свое сердце. Я благодарна вам за это и сожалею, что невольно стала тем самым испытанием для вас с графиней. Поверьте, это не по моей доброй воле.

Мужчина пораженно вздохнул и отвел взгляд, не выдержав моего внимания. Я усмехнулась и скрыла лицо за бокалом легкого вина.

— Позвольте личный вопрос, — тихо попросил Костас, отчего я фыркнула.

— Кажется, последние несколько минут, мы только этим и занимаемся, что задаем личные вопросы, — заметила я, но мужчина лишь упрямо поджал губы, а я смилостивилась: — Спрашивайте.

— Кто он? Я знаю его имя?

— Кого? — решила я сыграть дурочку.

— Того, кого вы любите, — прямо произнес Костас и с ожиданием уставился мне в лицо. Я позволила себе выждать драматическую паузу, усилием воли подавляя появившееся торжество, а после покачала головой:

— Нет. Не знаете и, надеюсь, не узнаете никогда. Он в прошлом: мне пришлось расстаться со своим чувством, когда узнала, что я выйду замуж за вас, — поведала я искривленную правду. Расставание было принудительным, и я попрощалась вообще с мыслью встретиться с Кириллом вновь хоть когда-нибудь, когда меня обрадовали новостью о предстоящем замужестве. От которого я не могла отказаться и остаться при этом живой.

Костас вздрогнул, виновато отвел взгляд и задумчиво помолчал.

— Мне жаль, — выдавил он.

— Мне тоже, — вздохнула я, чувствуя некоторое ощущение дежавю. Не далее, как этой ночью мы оказались в той же ситуации. Кажется, общее сожаление становится негласной традицией в нашей странной и вынужденной семейке.

— Я благодарен вам за понимание, Виктория.

— В качестве благодарности, я бы приняла от вас обещание сохранить наш общий секрет, что произошел вчера в спальне, — посмотрела я на него выразительно, а он напрягся. — От всех. Как выяснилось в очередной раз — мне тут не рады. Мне бы очень не хотелось еще больше пересудов, которые непременно появятся, если правда откроется, — понизила я голос, скосив взгляд на слуг.

Он протяжно выпустил воздух из легких.

— Даже от Нее? — произнес он тихо и с мукой на лице, имея в виду свое «счастье».

— На ваше усмотрение, — великодушно пожала я плечами. — Если вы можете гарантировать, что она сохранит тайну — пожалуйста. Вы вправе довериться ей, только помните, что возможная ошибка отразится и на мне. Вы уверены в графине? Можете, положа руку на сердце, заверить меня, что она не сломается и не проболтается под гнетом чужого внимания друзей, недругов или родственников? — склонила я голову к плечу, наблюдая за тем, как усиленно размышляет король. Мы оба знали ответ: Костас, несмотря на слепую влюбленность, был далеко не дураком и принимал к сведению, и юность графине, и свойственную возрасту импульсивность мягкой и доброй девушки.

Он встретился со мной взглядом, и большего ответа мне не потребовалось. Я не стала брать с него клятвы и обещания, молча предоставляя выбор, который ляжет на его совесть: будет настаивать перед Ванессой, что ничего не было — рискует опозорить не только меня и мое королевство, но и себя; не расскажет ей, позволив думать, что близость со мной, все же была — наверняка, усложнит, и без того, натянутые отношения с любимой.