Жизненное пространство - Алексей Колентьев

— А что? — я задал глупый вопрос, но иногда от них трудно удержаться.

Оружейник ответил неожиданно серьезно:

— То, что каждый приносит с собой, но… Зона понимает человека так, как сама захочет. Или просто смотрит в нас глубже, чем мы отваживаемся заглянуть… Впрочем, сами поймете, если проживете достаточно долго для этого. До встречи, молодой человек, надеюсь, что она состоится.

Я уже собрался уходить, когда оружейник снова подал голос.

— Вот еще что! — Он хлопнул себя по лбу в притворном жесте забывчивости. — Вам же нужен сканер радиочастот? Ну, чтобы избежать неприятных встреч или, напротив, пообщаться с друзьями… Так, чтобы вас никто посторонний не слышал?

Цвирня выжидательно посмотрел мне в глаза. Торговец говорил дело, сканер — вещь полезная. Поинтересоваться, что он мне предложит, что ли?

— Что вы можете предложить?

Михаил Анатольевич хитро прищурился:

— Это наша местная разработка; чип встраивается в ПДА, наушник почти незаметен, можно синхронизировать его с детектором аномалий. Тангента имеет четыре положения: «прием», «передача», «сканирование радиодиапазона», «сканирование агрессивных сред». Свои переговоры идут в диапазоне УКВ, сообщите код тем, кому доверяете, а остальные слышать не будут.

— Хорошо, беру. И извините: торговаться мне уже некогда. Сколько?

Торговец не был разочарован и, как человек, привыкший ценить свое и чужое время, кругами ходить не стал:

— Три сотни за чип, семьдесят за калибровку. На установку и подгонку понадобится двадцать минут.

— Согласен. И повторюсь: с вами приятно вести дела, Михаил Анатольевич.

…Я вышел из бункера в несколько смятенных чувствах, но о принятом решении поехать на Украину не жалел. Совсем лишним ощущал я себя в том мире, что остался за «смешным забором», как выразился Михаил Анатольевич. «Мирная» жизнь каждый день била меня наотмашь своими реалиями, с которыми трудно, почти невозможно смириться человеку, воевавшему то там, то сям без малого десять лет…

Я вдохнул сырой, совсем уже осенний воздух, прислушался: определенно я был там, где надо. Меня окружали знакомые и такие родные запахи костра, оружейной смазки, пропитки обмундирования. В отдалении слышался знакомый стрекот коротких очередей «калаша», оттеняемый звуками тренькающей гитары и негромкими голосами старателей. Впервые за последние полгода пришло ощущение твердой почвы под ногами: тут я знал многое и, если выживу, узнаю еще больше. Видимо, правы те, кто говорит, что у каждого человека есть свое место в жизни… может, для меня это оно и есть. Попробуем. Как в пословице: коль не убьет, то сделает сильнее.

Подошел Серый, завязался разговор:

— Вижу, Антон, старик тебя уже приодел. Долго торговался?

— Так, для проформы. Я не любитель торговли. Что-то случилось?

— Группа моих новичков попала в засаду на старом АТП, двоих кончили сразу, одного держат в заложниках. Скорее всего завтра перетащат через железнодорожную насыпь и перепродадут Кабану — это главарь местных бандюков.

— Рабы? Здесь-то они зачем? Дома тут никто не строит, огороды не вскапывает…

Вожак новичков перебил:

— Тут своя специфика, людей используют как гайки в начале освоения Зоны: некоторые аномалии срабатывают только на человека, гайки больше не помогают, как в былые годы. Зона умнеет. Таких людей зовут «бычками». «Пустить бычка» — самый ходовой способ у наемников и бандитов артефакты добывать и маршруты пробивать после Выброса.

— А как остальные? — Вопрос требовал прояснения, и лучше, чтобы его дал человек, который внушал мне меньше недоверия, чем остальные. — Ну там «Вiльна Сiчь», «Альфа», вольные бродяги?

— А ты откуда слова такие знаешь?.. О том, что они используют «бычков», не слышал. Рискуют, как и все, а сектантов из «Братства Обелиска» вообще, похоже, аномалии не трогают. Ходят слухи, что они умеют ими управлять. Хотя точно никто не скажет. Ну так как: возьмешься моего парня вытащить?

Серый, видимо, сделал на меня серьезную ставку, и я его прекрасно понимал: его зеленые новички с бандитами, среди которых наверняка есть и опытные бойцы, вряд ли справятся. Хотя вообще-то блатные, как правило, трусливы и, соблюдая закон стаи, без вожака теряются, норовят рассыпаться и уйти поодиночке. Вот и первое дело, довольно непростое. Спорным аспектом являлся только заложник: неизвестно, где его держат и насколько велика ценность его жизни; паренька могут просто грохнуть, если дело повернется круто или у кого-нибудь из бандитов сдадут нервы. Обычно такие мероприятия готовятся суток трое, но тут… Ладно, шансы все же есть. Неожиданно для себя я согласился:

— Хорошо, я помогу тебе.

Серый нетерпеливо махнул рукой, значит, время действительно поджимало:

— Я выслал группу к АТП, они будут ждать тебя за холмом, это на северо-запад от мостика, через сухой ручей.

Тут настала моя очередь перебивать:

— Я помогу тебе при условии, что твои ребята будут беспрекословно меня слушаться, иначе я умываю руки, это первое. Второе: все трофеи делятся семьдесят на тридцать, и лучшее я забираю себе, это касается оружия и артефактов. И последнее: НИ ОДНА ЖИВАЯ ДУША не должна знать о моем участии. Я как бы не при делах, и если первые два пункта по обстоятельствам, то последний не обсуждается в принципе.

Серый энергично замахал руками, видимо, мой шкурный интерес его не волновал:

— Договорились. Только давай выдвигайся уже — время не ждет.

— Лады. Скинь данные о месте, где сидят твои хлопцы.

Я поудобнее перехватил автомат и зашагал по дороге к месту встречи. Идти было около сорока минут, примерный план за это время вырисовывался довольно отчетливо. Вроде должно гладко пройти.

Снова налетел холодный ветер, посыпался мелкий дождик. Неожиданно запищал детектор — «прыг-скок», это гравитационная простая аномалия издала характерный гудящий звук. Я обошел опасное место по широкой дуге: зацепись хоть краем — втянет внутрь, поднимет метра на три и разорвет в центробежном потоке воздуха.

Вот и мостик. Схожу с дороги, осматриваюсь, «щупаю» местность оптикой. Ребят Серого заметил сразу: новички столпились возле дерева и что-то тихо обсуждали, чертя какие-то схемы на земле ножами.

Взглянем на АТП: так, от ворот проходной к шоссе ведет грунтовка. Само строение сделано в форме арки, с кубами закрытых помещений по обеим сторонам. Проход с высоким съездом, крытый. В правой относительно меня комнате, проходной, с единственным выбитым окном, маячит фигура часового. У него вроде германская трещотка,[21]но моим новичкам с обрезами хватит за глаза. Слева, в глубине, двухэтажное здание конторы, второй этаж с балконом, там тоже часовой с АКСУ. Это не сильно страшно, но опять же: с такой позиции моих соратников он положит еще издали. Справа, за частично разрушенным забором, два смежных технических бокса для машин. Левый закрыт, а крайний правый бокс со снятой с петель правой же створкой ворот, облюбовали под стоянку еще трое бандосов. Эти ничем особо не выделялись: у двоих обрезы двустволок, один с пистолетом, судя по оттопырившемуся карману куртки. Урки сидят возле костра, разведенного в бочке, и поют блатные песни, про старушку-мать, которой не следует ждать возвращения любимого родного сына. Судя по расположению постов и расслабленному поведению бандитов, парень еще жив. Заложника держат, скорее всего, в одном из дальних боксов, расположенных слева, в глубине комплекса, или в помещении конторы.