Чары старой ведьмы - Михаил Бабкин

Но прежде, чем отправляться в путь, Хозяйственный решил позавтракать.

– Все эти утренние волнения, – объяснил он Тимке, застилая скатеркой пыточный стол, – жутко вредные для моего хрупкого организма. У меня от них зверский аппетит разыгрался! Если я сейчас не поем, то…

– То останешься голодным, – подхватил его мысль Тимка, – и по дороге запросто можешь съесть пяток грибных гномиков. Ненароком. Начиная с механика.

– Абсолютно точно, – озорно согласился с мальчиком Боня. – Именно с механика. Вкусненького и толстенького.

– Людоеды! – закатывая глаза, прохрипел механик и попытался спрятаться под столом, но ничего у него не вышло: стол был низким, а механик и впрямь чересчур упитанным.

– Мы, боги Па, не людоеды, – успокоил Тимка бедного гнома, усаживая его обратно на табуретку, – мы – добрые боги. Ласковые и заботливые.

– Ну, не людоеды, – уныло пробубнил механик, норовя слезть с табуретки и все-таки уползти под стол, – ну, гномоеды. И вообще бога Па никогда не было, я уже вам говорил.

– Гномов мы тоже не едим, – категорично объявил Боня и постучал по скатерти кулаком. – А что по поводу бога Па… Не было? Так зато теперь есть! Бог Па и Огник, прошу к столу. Механик, хватит трястись и садись с нами завтракать. На сытый желудок и гномьи интересы предавать как-то повеселее будет, – Хозяйственный зорко оглядел скатерть. – Итак, что у нас нынче имеется на предмет покушать?

На предмет покушать имелось много чего: полукотлеты с полужидким пюре, полуплов-полукаша, полбуханки свежего хлеба, квас в полукувшине и еще что-то, полунепонятное, но вкусно пахнущее. И венчало все это дежурное великолепие половинка маленькой золотой солонки и полбутылки самодельной тимкиной пепси-колы.

– Это еще что? – удивился Хозяйственный, постучав мизинцем по солонке и по бутылке. – Я, кажется, такого не заказывал. Барство, елы-палы, золотая солонка! И отраву эту я пить не стану. Что я вам, гном какой-то, горечь такую глотать? – Боня нашел взглядом на скатерти полукувшин с хлебным квасом. – Во, другое дело, – и приступил к еде.

– Золото! – задыхаясь от радости, пролепетал над тимкиной головой дракончик. – Натурально, соленое золото! Ах, какое счастье! – и, судя по хлопанью крыльев, коршуном спикировал на скатерть. Солонка подскочила на месте и исчезла, словно ее корова языком слизнула. Вернее, дракон.

Тимка только порадовался, что нынче скатерка не выдала им грибов, как в прошлый раз. Потому что переубедить механика после такого угощения в том, что они не гномоеды, было бы сложно.

– Хочешь пепси? – Тимка любезно предложил гному полбутылки черного варева. – Очень вкусный и оригинальный напиток. Некоторые, правда, не понимают, – и покосился на Хозяйственного.

– Гадость небось, – обреченно вздохнул гном. Он зубами содрал с бутылки жестяную полупробку, осторожно понюхал оригинальный напиток, лизнул его и…

– Не может быть, – механик очумело глянул на мальчика. – Не может быть! – и жадно забулькал, высасывая самодельную горькую пепси.

– Вот кому, Тимка, очень даже по вкусу твои отравительные эксперименты, – одобрительно заметил Боня, тыкая вилкой в очередную полукотлету. – Так что, если тебе надоест быть гномьим богом, запросто можешь переделаться в гномьего пивовара. То есть пепсивара. У тебя получится! Глянь, глянь что вытворяет, – механик в это время старательно вытряхивал последние темные капельки в широко раскрытый рот.

– Ну и как? – сдержанно полюбопытствовал Хозяйственный. – Помирать не собрался от такой горечи?

– Где? Где вы взяли это чудо? – гном любовно прижал пустую посудину к груди. – Это же гномий бальзам долголетия! Редчайшая редкость. Только у короля имелся такой! Когда-то…

– А-а, – рассмеялся Хозяйственный, – теперь понятно.

– Что – понятно? – спросил Тимка, очень довольный тем, что хоть кому-то его «пепся», как говорил Хозяйственный, пришлась по душе. – Понятно, что я молодец?

– Это само собой, – отмахнулся Боня. – Я-то все голову ломал, как это наш механик ухитрился сотни лет божественную лапшу на уши гномам вешать и ни разу за это время от старости не помереть. А он, оказывается, к королевскому бальзаму тайком прикладывался! Пока король не видит. Так ведь?

– Так, – вынужденно согласился механик. – А что мне оставалось делать? Надо же было кому-то за порядком приглядывать, – гном с любовью погладил бутылочку. – Я, по правде говоря, весь бальзам уже выпил, – вдруг доверительно сообщил гном. – Даже и не знаю, что будет дальше. Если король не расколдуется, тогда точно состарюсь и умру. А если расколдуется, так он мне все равно голову оторвет. За то, что я королевский бальзам выпил.

– Трудная ситуация, – подвел итог Боня. – Замкнутый круг прямо-таки получается. А много ли того бальзама надо, чтобы восполнить королевский запас? – Хозяйственный незаметно подмигнул Тимке.

– Всего шесть… Нет! Сто таких половинчатых бутылок! – зажмурясь от собственного нахальства, отважно соврал гном: осторожно приоткрыл один глаз и посмотрел на Тимку. Мальчик засмеялся.

– Ладно, пятьдесят… Ну хотя бы десять бутылочек, – слезно попросил механик, – чтобы с запасом. И королю, и мне. А?

– Можно и с запасом, – важно склонив голову, молвил Тимка. – Если ты нас к драконьей горе добровольно отведешь. А то не хочется, чтобы из-под палки, вдруг обманешь?

– Да ну что вы! – ненатурально возмутился гном. – У меня и в мыслях не было вас обманывать. Это драконы врут, а мы, гномы, – никогда!

– Как же, – тихонько пробормотал в усы Хозяйственный, – так я тебе и поверил. Ну что же, – громко сказал Бонифаций, – будем считать, что договорились. Ты нас ведешь к драконам, а мы тебе за это даем десять полубутылок бальзама. Нормально?

– А пятнадцать? – с надеждой спросил механик.

– А по шее? – услужливо предложил Тимка.

– Уговорили, – быстро кивнул гном. – Согласен и на десять. Я не жадный, – и они стали собираться в дорогу.

Собственно, особо собираться не пришлось: пока Боня укладывал скатерку в рюкзак, Тимка прицельно зафутболил пустую бутылку из-под гномьей пепси в огонь камина, а механик в это время нажал на один из каминных лучей, из тех, что обрамляли камин-солнце. И тут случилось совершенно неожиданное – громадный недвижимый камин вдруг взял и легко уехал под землю! Весь, вместе с огнем и бутылкой, открыв за собой широкий ход с высоким каменным потолком.