Возвращение - Геннадий Ищенко

Спел хуже Муслима Магомаева, но, в отличие от его исполнения, мои слова поняли все.

– Неужели не понравилось? – спросил я смотревших на меня во все глаза одноклассников. – Это потому, что не было музыкального сопровождения. Ладно, пропустите к доске, а то сами не пишите и другим не даёте.

– Я на твоём месте на всякий случай потренировал бы лоб, – сказал Сергей Кулаков Широчину. – Если каждый день биться им об стенку…

– Это хорошо, что вы такие весёлые, – прервал общий смех вышедший из учительской директор. – Только здесь всё нужно освобождать. Сейчас выйдет восьмой класс, а вы до сих пор не закончили!

После его слов те, кто ещё не переписал расписание уроков, бросились это делать, а остальные потянулись к выходу.

– Не поможешь донести портфель? – спросила у меня Лена.

– Подожди минуту, – сказал я ей и подошёл к Кулакову, с которым дружил: – Сергей, захвати портфель, а я помогу девчонкам.

– Могу отнести в вашу квартиру, – предложил он. – Мне это проще, чем тебе к нам мотаться.

– Теперь я свободен, – сказал я Лене, рядом с которой уже стояла и Люся. – Давайте ваши портфели, для вас они тяжеловаты. Саш, помог бы Свете, пока она не надорвалась.

Света Зимина – самая маленькая из девчонок нашего класса – благодарно улыбнулась и с готовностью протянула Широчину портфель. Так впятером и пошли, потому что Сашка и девчонки жили в соседних домах.

– Что с тобой случилось? – спросила меня Лена, когда вышли за калитку школьной ограды.

– В последнее время мне многие задают этот вопрос, – улыбнулся я. – Мало того, скажу по секрету, что я сам себе его задаю! Наверное, виноват переломный возраст!

– Тебе нужно смешить людей со сцены вместо Мирова и Новицкого, – сказала Света.

– Можно и рассмешить, – согласился я. – Пока идём, расскажу несколько анекдотов. Правда, Люсе не понравилось моё выступление, но она слишком серьёзная девушка.

– Пусть заткнёт уши, – посоветовал Сашка. – Руки ты ей освободил. Трави свои анекдоты, а то скоро придём.

Шли действительно недолго, но я успел рассказать три анекдота. Сашка так ржал, что едва не растерял портфели. Лена со Светой тоже смеялись от души. Я глянул на идущую слева Люсю и поразился: в глазах у девчонки стояли слёзы. Кажется, я немного перестарался.

Когда дошли, Сашка со Светой свернули к своему дому, а мы пошли к следующему. У крайнего подъезда я отдал Лене её портфель.

– Держи, а я донесу Люсе портфель до подъезда.

– Спасибо! – поблагодарила Лена. – Чем думаешь заняться?

– Понравились анекдоты? – спросил я. – Увы, у меня сегодня много дел. Может, освобожусь к вечеру.

– Если хочешь, приходи в наш двор, – предложила она. – Люся тоже будет.

– Обещай за себя! – сказала Люся дрогнувшим голосом. – Отдай портфель, и я уйду, а вы болтайте!

– Пока, – сказал я одной девчонке и повернулся к другой: – Я обещал довести тебя до подъезда, а обещания нужно выполнять.

Когда зашли в подъезд, я поднялся с портфелем на второй этаж и поставил его у дверей квартиры Черзаровых.

– Люся, подожди минуту. Не все шутки бывают удачные. Я не понял, чем тебя так обидел, но всё равно извини.

– Ну и дурак! – она трясущейся рукой вставила ключ в замок, открыла квартиру и взяла с пола портфель. – Иди к своей Ленке!

Перед моим носом с хлопком закрылась дверь. Я постоял, думая, постучать или нет, и стал спускаться вниз. В подъезде столкнулся с Леной.

– Почему ты задержался? – спросила она, заглядывая на лестничную площадку второго этажа. – Что-то случилось?

– Ничего не случилось, – хмуро ответил я. – Только не стоит тебе сейчас идти к Люсе. Если пойдёшь – поссоритесь.

– Из-за тебя? – догадалась она. – Очень надо! Слишком ты о себе высокого мнения!

– Моё дело – предупредить, – сказал я и прошёл мимо неё к выходу из подъезда.

Настроение было испорчено, и опять из-за Люси. От кого не ожидал слёз, да ещё из-за меня, так это от неё! Она была не только самой умной, но и самой выдержанной из наших девочек. Не помню, чтобы Люся хоть раз с кем-то скандалила или даже просто повышала голос. Год назад, когда мы в начале лета посмотрели фильм «Три мушкетёра» и под впечатлением от увиденного стали играть в его героев, Люсю единогласно окрестили королевой. Конечно, она не знала, ради кого мы обламываем друг о друга самодельные шпаги. А теперь… Получил, называется, полноценную жизнь. Я не нужен мечте моего детства, а та девчонка, которая не очень интересна мне, льёт из-за меня слёзы. И я, вроде бы взрослый человек, не могу относиться к этому спокойно!

Сестра была дома и помогала матери готовить обед. Редкое явление, достойное того, чтобы быть записанным в книгу рекордов Гиннесса, если она уже есть.

– Сергей принёс портфель, – сказала мама с кухни. – А ты, оказывается, дорос до того, что носишь девочкам портфели. Непонятно только, почему сразу двум.

– Он решил наверстать упущенное! – фыркнула Танька. – Нагрузили, как ишака! Удостоился хоть поцелуя в щёчку?

– В щёчку я буду целовать тебя в день рождения, – буркнул я, после чего ушёл к себе и больше не слышал, о чём они говорили.

В комнате переоделся в трико, а потом достал тетрадку. Чтобы успокоиться и лучше вспомнить семьдесят третий год, пришлось заняться медитацией. Как всегда при первых же повторениях мантры, волной накатило расслабление, взвинченность сменилась безразличием и лень стало даже шевельнуть пальцем. Длилось это немного меньше обычного – минут десять, но мне хватило. Работал всё время, пока женщины возились на кухне. Событий было много, тем более что писал не только о самых важных, а обо всех, которые получилось вспомнить. Закончив с августом, спрятал тетрадь за одёжный шкаф и стал решать, идти сегодня вечером гулять или нет. Конечно, нельзя принять предложение Ленки, особенно после того, что она мне сказала, но были и другие варианты. Ей будет полезно узнать, что я провёл время в другой компании. Вечер будет тёплым, а по друзьям соскучился не один я, поэтому гулять будут многие.

Когда пообедали, отец зашёл в мою комнату.

– Возьми! – сказал он и положил на письменный стол громкоговоритель для карманных приёмников. – Я принесу транзистор для выходного каскада, а трансформатор намотают мои парни. Переделаешь свою «мыльницу» с наушника в нормальный приёмник.

Я похолодел, потому что эта «мыльница» была выброшена из стола вместе с остальным хламом. И как сказать об этом отцу?

Я давно увлекался радиотехникой. Отец вечерами просиживал над своими самоделками, собранными на алюминиевых шасси навесным монтажом, а я наблюдал за его работой, слушал доносившиеся из динамика завывания и его ругань и вдыхал запах канифоли. Когда на маленьком экране кинескопа первого отцова телевизора замелькали смутные изображения, для нас с сестрой это было чудом. Помню, показывали балет Чайковского «Лебединое озеро», и мы широко открытыми глазами смотрели в негативном изображении танец маленьких лебедей. Отцу нужно было делать настройку, а мы упрашивали не трогать телевизор. Нам и так было здорово! Когда я учился во втором классе, в отсутствие отца включил паяльник, достал его радиодетали и кусок гетинакса с наклёпанными на нём лепестками и начал паять на них всё, что попадалось под руку. Закрепив с полсотни деталей, я, недолго думая, припаял в две выбранные наугад точки провода и засунул из в розетку. Зрелище получилось завораживающее. Очень понравилось то, как сгорали большие зеленые сопротивления, обгорая по спирали и постреливая искорками. Многие конденсаторы взорвались, что тоже не оставило меня равнодушным. В этот день в Союзе родился ещё один радиолюбитель. Позже отец немало со мной занимался и отдал читать подшивки журналов «Радио». Для школы я собрал действующую модель лампового радиоприёмника, а для себя сделал его из редких в то время транзисторов, которые отец принёс с работы. Прежний я сейчас прыгал бы от радости и целовал отца, а теперешний смотрел на него и не знал, что говорить.