Возвращение - Геннадий Ищенко

Мой дневник украсила первая пятёрка, а по классу пронеслась волна перешёптывания.

– Тишина! – навела порядок классная. – Продолжаем работать. Остроумов к доске!

– Ирина Михайловна! – сказал Владимир, идя к доске, как на эшафот. – А почему вызывают одних мальчишек? Где справедливость?

– Когда сядешь за этот стол, тогда и будешь решать, кого вызывать, – сказала она. – Что ты так вцепился в дневник? Положи его и бери мел.

Ирина вызывала учеников одного за другим, а я, чтобы не терять даром время, начал обдумывать, что напишу сегодня в тетради. Прозвенел звонок, и мы вопросительно уставились на классную.

– Нового я вам не давала, – сказала она, – поэтому не будет и домашнего задания. Можете идти на перемену.

Я сидел возле двери и первый выскочил из класса, как только его покинула учительница. Она шла по коридору, поэтому я, стараясь не срываться в бег, быстро пошёл к лестнице. Пока было тепло и сверху не сыпались осадки, мы проводили перемены в школьном дворе. Обувь никто не менял, но руководство школы закрывало на это глаза. Какая грязь на сухом и чистом асфальте? На лестнице меня догнал Сергей.

– Здорово отвечал! – хлопнул он меня по плечу. – Надо было спорить с Сашкой не на итоговые оценки, а на щелбан за каждую твою пятёрку, а то слишком долго ждать результатов. Что ты так сорвался? От славы не убежишь!

В этом я смог убедиться, когда начали окружать одноклассники.

– Ты всё лето занимался русским? – спросила Ирка. – Две пятёрки за урок, и одна из них твоя! Я вообще не помню, когда ты получал пятёрки по русскому!

– Ребята, она ведёт учёт моим оценкам! – сказал я, вызвав смех. – Что-то здесь не так!

– Ну тебя! – сказала покрасневшая Ира. – Я хотела похвалить, а ты…

– Это была шутка, – ответил я. – Извини, если обидел.

– Извиняю, – успокоилась она. – У меня к тебе просьба. Ты пел вчера хорошую песню, но мы запомнили не все слова. Запишешь?

– Запишу. Завтра принесу текст.

– Это правда, что ты вчера пел для Зиминой? – спросил Ромка Довнар – самый низкий из ребят нашего класса.

– Неправда, – ответил я. – Я пел для многих, просто из её комнаты. Гитары пока нет, да и не умею я на ней играть, а пианино с собой не потаскаешь.

– Сашка говорил, что ты рассказывал анекдоты. Расскажи и нам.

– Я не юморист, – недовольно сказал я. – Сейчас закончится перемена. Ладно, один анекдот успею. Сидел дома, было грустно… Пришёл друг и сказал, мол, не грусти, сейчас спою. И ведь споил, сволочь! Всё, пошли, а то не успеем.

Звонок прозвенел, когда мы толпой поднимались по лестнице. Вторым уроком была зоология. Все предметы, кроме физкультуры и труда, у нас преподавали женщины. Учительницу зоологии звали Екатериной Дмитриевной. Зоология была легка в изучении, и Катерина не зверствовала, поэтому этот урок был у нас одним из любимых. Она вошла в класс, едва мы успели рассесться по своим местам, поздоровалась и сразу же начала объяснять новую тему. Слушать известные вещи было неинтересно, поэтому я опять углубился в семьдесят четвёртый год. Дошёл до военного переворота в Нигере, когда толкнула Лена. Да больно, чёрт!

– О чём ты так задумался, Ищенко? – спросила стоявшая рядом с нашей партой Катерина. – Ты так хорошо знаешь зоологию? Может, тогда сам расскажешь о многообразии современных пресмыкающихся?

Вчера я прочитал этот параграф, поэтому без запинки стал его пересказывать:

– Большинство пресмыкающихся – типичные наземные животные. В отличие от земноводных, у них хорошо развиты лёгкие, нет кожного дыхания, и поэтому они не нуждаются в регулярном смачивании кожи. Размножаются…

– Молодец, – остановила она меня, – ставлю отлично. Но лучше не изучать материал самому, а делать это на уроках. Давай дневник и садись.

До конца урока я тренировался делать одновременно две вещи: следить глазами за учительницей и мысленно составлять текст следующей записи в тетрадь. Катерина редко нас задерживала, не сделала она это и сейчас. Посмотрев на часы, закончила урок на несколько минут раньше, встала и ушла. Поэтому по звонку многие рванулись к двери и бегом помчались по коридору, стремясь быстрее очутиться на улице.

– А ты почему никуда не побежал? – спросила Лена, которая тоже осталась за партой.

– Толку-то, – ответил я. – Пока пробежишься туда и обратно, пройдёт половина перемены. Я лучше погуляю на большой. А к тебе будет просьба в следующий раз не так сильно толкаться коленями, они у тебя острые.

– Я толкнула локтем! – возмутилась она. – Ты меня напугал! Уставился в угол класса, и глаза были какие-то стеклянные!

– Хорошо, когда за тебя боятся лучшие девочки класса! – обрадованно сказал я. – Ладно, я тебя прощаю!

– Я не за тебя, я тебя испугалась, – ответила она и обернулась к начавшим собираться вокруг нашей парты одноклассникам. – Вам здесь мёдом намазано? Или на улице идёт дождь?

– Расскажи анекдот, – попросил Валерка, не обращая на неё внимания. – Давай хоть один, время ещё есть.

– Только один, – согласился я. – Восьмилетний Егорка был удивлён, когда на дне рождения подвыпивший отец пожелал ему прожить ещё столько же.

В открытую дверь заглянули привлечённые смехом восьмиклассники.

– Здесь рассказывают анекдоты? – спросил один из них.

– Какие анекдоты? – возмутился я. – Уже конец перемены!

Зазвенел звонок, и класс начал быстро наполняться учениками. Следующим уроком была химия. Мы не изучали её в шестом классе, поэтому вошедшая учительница представилась, а потом познакомилась с нами. Она сказала, что часть уроков будет проводить в химическом кабинете.

– Буду предупреждать об этом заранее, а сегодня у нас вводный урок. Мы поговорим…

Химию тоже просмотрел, поэтому занялся своими делами. Я знал этот предмет не так хорошо, как другие, и собирался уделить ему больше внимания, но не сейчас, когда излагают самые общие вопросы. Перед тем как закончился урок, полностью определился с тем, что стану писать в тетрадь. На большую перемену, как и все, пошёл на улицу. На лестнице обогнал Люсю.

– Ты меня сторонишься, – сказал я, замедлив шаг, чтобы идти рядом с ней. – Это из-за меня или из-за того, что ты поссорилась с Леной?

– Тебе это важно знать? – спросила она, искоса посмотрев на меня. – Зачем?

– Я всегда хорошо к тебе относился, – сказал я правду. – И дружить хотел, только стеснялся. И если обидел своей болтовней, то прости, пожалуйста! Я этого не хотел. И меня огорчает ваша ссора. Дружба – слишком большая ценность, чтобы ею бросаться. Кто из вас виноват?

– Обе, – ответила она, – но первой начала я.

– Ты же умница! – сказал я. – Первая начала, первой и подойди попросить прощения. Что смотришь? Знаешь, как неприятно, когда из-за тебя плохо другим людям?