Новый мир. Трансформация - Анна Урусова

– Почему здесь так темно? Я помню, что Сегретта была освещена.

– Я уже говорил, что мы больше не можем изменять мир по ночам. – Идущий рядом Доменике запрокинул голову вверх. – Некоторые думают, что это было предречено ещё двести лет назад. И некое божество послало нам луны, чтобы мы не страдали в кромешной тьме.

– Но я точно помню, что в Сегретте был свет ночью. – Так спутники искусственные? И запустили их не местные жители. И произошло это тогда же, когда Террину навестили пришельцы. Всё интереснее и интереснее.

– Был. Я нашёл способ не терять силы ночью.

Кажется, мне в некотором роде повезло, и я буду учиться у гения.

– То есть, сегодня уже не будет уроков?

– Нет. И ужинать мы будем только хлебом и сыром. Возможно, ещё вином. Если я оставил запас в Доме Льва.

– Я так надеялась уже сегодня попробовать сделать что-то необычное. – Разочарование даже играть не пришлось. Чёртов юрист!

– Ты уже сделала. Я не забыл о том, как ты заморозила комнату. И о том, что тебе известно нечто, скрытое от меня. Сегодня мы поговорим об этом. А завтра и послезавтра отправимся в холмы, выслеживать Канделиуса. Заодно и попрактикуешься.

Хлеб и сыр Доменике купил у самого Дома Льва, в маленьком строеньице, похожем на земные киоски. Каких трудов мне стоило сдержаться и сразу не вгрызться в пышный ноздреватый хлеб! Утешало меня только то, что, придя в комнаты Доменике, мы сначала обязательно поедим, и только потом начнём разговаривать. Всё-таки есть некоторая польза от их архаичного этикета.

Утолив первый голод, я отпила вина, сложила руки на столе и принялась смотреть на Доменике самым восторженным взглядом, на который была способна. Неудивительно, что через пару минут он не выдержал и отложил в сторону недоеденный кусок сыра.

– Спрашивай. Но я разрешаю тебе прервать трапезу разговором в первый и последний раз.

– Как происходит перемещение? Почему здесь до сих пор никто не знает, что ты захватил Сегретту? Зачем тебе Канделиус?

Я задумчиво посмотрела на тяжёлый серебряный кубок, в который Доменике налил мне вина. Неудобная штука, всё-таки. Неужели они так и не додумались до бокалов?

– Канделиус мне не то чтобы нужен. Когда-то он был моим соратником в попытках призвать Совет к сотрудничеству. Потом нас изгнали: я отправился в другие миры, набирать армию, а Канделиус ушёл к вратам, ждать посланца с Терры.

– Почему он был так уверен, что посланец будет?

– Потому что не раз с Терры приходили люди, обладавшие огромными знаниями и умениями. И приходили они в тот момент, когда Террина нуждалась в помощи.

– Понятно. Так зачем мы примчались за Канделиусом в Новую Венецию? – Знал бы он, как забавно слышать такие эпитеты землянам от человека, способного телепортироваться. Стараясь не выдать своих истинных мыслей, я улыбнулась и отпила вина. Густое, плотное, очень ароматное, оно совершенно меня не впечатлило. Не люблю я вино, и всё тут. Сколько мама билась, чтобы привить мне вкус к благородным напиткам – вспомнить страшно. Но я была плохой ученицей, предпочитая всем напиткам лёгкие и сладкие асти8. Эх, маму бы сюда, она бы оценила это вино. Кстати, интересный вопрос, откуда тут вообще виноград?

– Потому что он всё равно верен Совету и знает о тебе. А я не желаю, чтобы Совет узнал о твоём появлении.

– И… Что ты сделаешь с ним? Когда найдёшь.

– Пока не знаю.

Доменике мановением руки отправил остатки позднего ужина в угол, откуда тут же потянуло холодом. Кажется, я начинаю понимать, почему тут такая беда со знаниями о мире, а пришельцы с Земли кажутся обладателями великих знаний и умений. Кстати, о Земле.

– Доменике, а где моя одежда? Та, в которой я была, когда твои слуги поймали меня.

– Должна была остаться в той комнате, в которой ты спала. Я не приказывал убирать её.

– А они не могли сами решить прибраться? – Лишь бы смартфон был цел. Пусть я не смогу никому позвонить или выйти в интернет, или даже подзарядить его, но там загружено много книг, содержимое которых будет очень полезно здешним жителям. И мне, как источнику сакральных знаний.

– Нет. Ящеры – очень исполнительные существа, они не стали бы без приказа заходить в комнаты, где живут люди. – Доменике как-то по-особому посмотрел на меня и улыбнулся. Неужто я ему нравлюсь? Или в их культуре эти взгляды и улыбки что-то значат? Чёрт, я категорически не понимаю, по каким законам живёт мир, в который я попала, и вынуждена ориентироваться исключительно на слова интеллигентного и прекрасно образованного террориста и убийцы!

– О чём теперь…

Договорить Доменике не успел, ибо в дверь постучали. Точнее, на дверь обрушился град ударов, становящихся всё сильнее. Думаю, если бы мы были в прихожей, то видели бы, как дверь содрогается всё сильнее. Я поёжилась. Вот оно: кто-то узнал о непотребствах, учинённых Доменике в Сегретте, сообщил местным властям и его пришли арестовывать. Нет, оно, может, и неплохо, но как же я? Если Доменике схватят без моего деятельного участия, то плакали мои мечты о дворце, памятнике и доступе к кораблю.

Кажется, на моём лице отразилось что-то такое, похожее на испуг, потому что Доменике, проходя, легко сжал моё плечо.

– Сохраняй спокойствие, что бы ни происходило. Никто не станет связываться со мной ночью.

Конечно. Если в местном Большом Совете сидят не идиоты, то они уже продумали, как поддерживать порядок после исчезновения магии. И, уверена, о пищалях и аркебузах они не забыли.

Выходя, Доменике тщательно закрыл за собой дверь, так что разговора я не слышала. Разобрала только, что собеседником Доменике был сородич Канделиуса – эти мурчащие нотки ни с чем не спутать. Интересно, чем так сильно долбил дверь?

– Сон отменяется. Через два дня состоится праздник обручения с Терриной и «представителя одного из древнейших родов и его очаровательную спутницу», приглашают в качестве почётных гостей дожа. – Дверь буквально испарилась. Вокруг стоящего в открывшемся проёме Доменике уже сгущалось алое сияние. – Так же дож надеется, что мы окажем ему честь и проведём время, оставшееся до праздника, в его дворце. Старый мужеложец!

Шагнув в комнату, Доменике буквально подлетел к столику, осушил залпом кубок, а потом из всех сил смял тяжёлое серебро в руке. На пол осыпалась приличных размеров горстка серебряной пыли.