Омега для волка - Лана Бьякко

Он подошёл ближе и протянул руку, чтобы помочь ей спуститься и проводить до места съёмки. Надо быть осторожным, внимательным и держать себя в руках, чтобы не допустить ошибки. Она посмотрела на него и едва заметно улыбнулась, когда подала руку в ответ, приняв его помощь. От прикосновения по всему телу побежали мурашки, разливалось тепло, связь ощущалась сильнее. До дрожи в теле. Хотелось, чтобы этот момент длился вечно. Они чувствовали это оба.

– Ты… отлично выглядишь, – хрипло произнёс он.

– О… – протянула Васька.

– О? Просто «о»?! – чёрт возьми, он должен заткнуться, чтобы не наделать глупостей, не наговорить лишнего, только не сейчас.

– При условии, что ты не дал мне договорить, то да, пусть будет просто «о», – хмыкнув, сказала Васька, давая понять, что они могут идти, при это омега не отпускала его руки, правда Дима этого не замечал.

– То есть не дал договорить? Ты не стала продолжать, а могла бы поблагодарить за комплимент. Так делают воспитанные люди, – всё, его понесло и уже не остановить. Хорош, ничего не скажешь.

– Это ты на себя намекаешь? Если бы ты был немного терпеливее…

– Что?! – не сдержался. Быть скандалу. Опять.

– Ох, чего и следовало ожидать. Мальчик не привык к отказам. Тяжело, наверно, да? – чуть подавшись вперёд к нему, спросила Васька, с какой-то ехидной улыбкой на лице.

За разгорающейся ссорой наблюдали все.

– Господи, ну почему… – начала Юлия.

– Мозги в желе, говорю ж, – закончил за неё Жека.

– Именно, – обречённо вздохнула Юлия Николаевна, качая головой.

Тем временем дикий рык Димки и издевательский тон Васьки набирали обороты.

– Ты мелкая стервозина, – рычит он, нависая над ней, сердце стремительно колотилось, как бешеное. С такой с ума сошедшей силой, что того глядишь рёбра пробьёт.

– И что с того? – пожала она плечами, а у самой кипяток по венам. Пожар во всём теле.

– Смелая, да? – наклоняясь к ней ниже, шипит Дима. Почти касаясь её губ своими.

– Щенков не боюсь, – язвит омега, на что альфа издаёт утробный рык, который подчинил бы любого. Димка наклоняется к её уху и говорит, отчётливо, так что услышали все:

– Хорошо, сегодняшняя фотосессия, после я к тебе больше не подойду. Щенок сдался, – все, кто услышал, были в шоке. Не в характере Димки такие речи. Димка зарычал так, что некоторые успели испугаться, хоть и понимали, что волк никогда не причинит вреда своей Паре.

От этого его рычания, от взгляда, которым он смотрел на неё, от запаха, что исходил и дурманил голову, она сходила с ума. Вся кипящая кровь, что есть в её теле, одним бурным потоком бросается вверх. Голова готова взорваться от накативших мыслей и ощущений, желаний, которые рождались одна за другой. Уровень волнения достиг отметки – паника. Просто, потому что вот что-то непонятное, что сейчас было, что-то животное, напрочь рушит непонятную стену между ними. Васька поднялась на носочки, опираясь ладошками на его грудь, и прошептала:

– Хоть и мелкая, но смелости побольше будет, – её дыхание опаляло, она была слишком близко. Дима еле сдерживался, чтобы не схватить её прямо здесь и сейчас и не впиться поцелуем в эти желанные губы. Присвоить и подчинить. Вот прямо сейчас. Сердце грохочет и кажется, что все вокруг слышат это. Напряжение чертовски высокое. По всему телу новые потоки тока паутиной разливаются.

А потом она чмокнула его в нос и щёлкнула, как всегда, это делала с его волком. Мило улыбнулась и ушла, оставив его в немом недоумении. Димка так и стоял, разинув рот, не понимая, что сейчас произошло. Она словно играла с ним. Она была такой разной и противоречивой, но настоящей. Этого было не отнять. Это чувствовалось.

– А ну стоять!!! – взревел он и бросился за ней, когда отошёл от шока.

– А она ему идеально подходит, да? – усмехнулся Григорий Волков, остальные же лишь согласно закивали. Они стали свидетелями того, как лёд тронулся.

Во время совместной фотосессии Пар Дима и Василиса были похожи на двух самцов, которые борются за право первенства. Но природа брала своё. И волей-неволей альфа побеждал, пробуждая при этом в омеге желание подразнить его. Васька уже точно знала, что рано или поздно, но настанет момент, когда она сдастся и будет принадлежать своему альфе. Против природы не пойдёшь, и девушка это понимала. Её волчица постоянно давала «дюлей» за то, что Васька вела себя как последняя. Но находится рядом с Димой было чертовски приятно. Отсюда и желание дразнить его, играть в кошки-мышки. В такие моменты сердце срывается в бешеный скач, а кровь резко так гонять начинает по венам, что кажется, давление подскачет и всё, вызывай скорую. Голова кружится, а в теле дрожь. От чего дрожь? От волнения, от того, что происходит уже последние несколько дней. Их стычки становились только ярче и горячее. Оба не могли вовремя остановиться, оба провоцировали друг друга до последнего, прекрасно понимая, что так нельзя. Так неправильно.

Её запах одурманивал. Будил в нём всё животное, что было. Сдерживать себя было крайне трудно. Она была магнитом, который притягивал так сильно, что не оторвать. Картинки в голове того, что он хотел с ней сделать, сменялись одна за другой. Но при этом он хотел, чтобы всё прошло правильно. И она ещё так издевательски дразнит его. Он смотрит в её одуряюще красивые глаза, потом спускается ниже к губам, ещё ниже декольте, видит, как её грудь вздымается сильнее чем нужно, слышит учащённые удары сердца. Снова смотрит в её глаза. Воспламеняется и пропадает. Димка, уже теряет контроль, всё летит к чертям, как скоростной локомотив. Потянулся, чтобы поцеловать её, прижать к себе и уже никогда не отпускать. Вот она, здесь. Даже руку протягивать не надо. Всего лишь какие-то пара сантиметров, но вместо её губ наткнулся на большую ягоду клубники, которая была атрибутом в их фотосъёмке. Васька сунула ему в рот эту сладкую ягоду, а вторую половинку обхватила своими губами и смотрела ему прямо в глаза, явно упиваясь тем, какое влияние на него оказывала, какие чувства и эмоции в нём вызывала. А он просто дурел. Его кадык дёрнулся, в штанах стало неимоверно тесно из-за интимности момента. Её запах заполнял все обонятельные рецепторы. Забивал лёгкие полностью, возбуждение било по вискам. Контролировать себя было трудно. За такое её поведение, особенно на глазах у всех, её надо запереть в спальне и не выпускать минимум вечность. Смотрит ей в лицо, пожирает словно. Хотел бы каждый миллиметр её тела заклеймить. Свирепо втягивает воздух, ощущая её сладкий запах. Он потянулся к ней рукой, чтобы прижать к себе, но тут…

– Снято! Это было божественно! Столько чувств! Между вами прямо искры летали! – восторженно лепетал фотограф.

А она, откусив свою половину ягоды, подмигнула ему и снова испарилась.

– Да чтоб тебя! – взревел Димка. Была бы его воля, он бы этого фотографа на куски порвал. Весь кайф обломал, скотина. Альфа свирепо глянул на горе-фотографа, который ничего не понял и быстро ретировался. Ему надо снять напряжение. Срочно.