Библия улиток - Евгения Мелемина

Командор наклонил голову в подобии учтивого поклона.

– Твоя прямолинейность очаровательна, Мунга.

– Тс-с-с, – шепнула она, – не надо так. Или регистрационное рабочее имя, или Мирра-Ли.

Командор задумчиво подвигал кружку с пивом по столу взад-вперед. Кружка оставляла еле приметный влажный след. Забытые имена – одно из обязательных условий для тех, кто пришел извне. Кто-то просто меняет их, кто-то избавляется насовсем и становится человеком-Должностью, с большой буквы.

Одному Тайгеру нечего стыдиться. Он как был, так и остался Сэтто Тайгером.

– Хочешь ко мне на ночь? По любви?

Командор не ответил. Он всматривался в полумрак за ее спиной. Там у низкого столика неуклюже топтался человек в глупом плаще с хлястиком. Лицо у человека мученически кривилось, и выскакивали из щели рта неровные крупные зубы, подтекала слюна. Растопыренными пальцами-палочками человек пытался ухватиться за край столика, поймать равновесие и усесться.

Его мотало из стороны сторону, лысоватая голова блестела от пота, а редкие пряди волос лежали, словно приклеенные.

– Кто это?

Мария обернулась.

– Не знаю. Он в первый раз здесь. Досталось бедолаге.

И впрямь, досталось. Будто все кости переломаны, не человек, а паук с перебитыми лапками.

«Паук» наконец-то плюхнулся в кресло, и к нему тут же подошла официантка. Она приняла заказ и отошла, а «паук» с облегчением выудил из кармана маленькую книжечку и погрузился в подслеповатое чтение, то и дело по-звериному щерясь.

– Не нужно на него так пялиться, – сказала Мария, – что за привычка… ты еще начни пальцем тыкать.

Странное ощущение подвоха, которое Командор отложил на дальнюю полочку, усилилось. Нелепое существо вызывало тревогу и чувство обреченности.

На секунду Командору показалось, что кто-то неведомый погрузил его в транс и внушил короткую мысль: нам всем конец.

Он так явственно осознал крах и без того догнивающей цивилизации, что не ощутил даже страха. С таким стоическим спокойствием лоботомированный маньяк принимает весть о смертной казни на электрическом стуле.

Официантка поставила перед «пауком» стаканчик с горящим синим пламенем коктейлем, и тот засуетился, уронил сначала книжечку, потом салфетницу, запутался в плаще и замер, тяжело дыша и выпучив глаза.

– Секунду, – сказал Командор Марии и поднялся.

Он подошел к соседнему столику, наклонился, поднял книгу и собрал рассыпавшиеся салфетки.

– Позвольте помочь.

Пришлось дернуть за шиворот и рукава, и снова показались утыканные пальцами руки, и один из пальцев, росший прямо на запястье, моментально согнулся крючком. Крючок этот потянулся к стакану с выпивкой.

– Я Капитан, – устало сказал «паук».

Значит, тоже из наших, мелькнуло в голове у Командора.

– Сядьте рядом.

Командор сел.

Неизвестно, что подтолкнуло его к этому столику, ведь за ним просто покалеченный парень, выпивший для храбрости и пришедший подцепить девчонку.

Капитан жадно пил коктейль, обжигая губы, пил, словно воду.

Руки его подрагивали на книжечке.

– Меня потеряла приятная женщина, – сказал он жалобно, прикончив коктейль.

– Так бывает, приятель, – ответил Командор, – сказано же: все зло от женщин.

Капитан обрадовался. Поползли вверх тоненькие брови, тонкие веки натянулись, рот распялило подобием улыбки.

– Да, – торопливо сказал он, – я читал… Женщина принесла зло в мир. Приятная женщина принесла зло в мир. Не надо женщин.

Несчастный калека.

– Ты прав, – поддавшись чувству жалости, ответил Командор.

Черт знает почему, но образ этого паука смешался в его голове с образом Мунги, искалеченной Мунги, которая надевает пиратский костюм и врет, что кто-то считает возможным заниматься с ней сексом по любви.

– Ты прав, на хрен женщин, от них одни неприятности.

Капитан заволновался, в горле у него забулькало, в уголках рта появилась красноватая пена.

– Я все понял, – заговорщицки сказал он. – Ты можешь беседовать про апокалипсис.

Нехорошее предчувствие свалилось с полки и превратилось в стоп-сигнал, полыхающий алым светом. Командор быстро обдумывал информацию. Парень придурковат и может просто нести ахинею, а может, подцепил где-то краем уха информацию о готовящейся операции. Если второе верно, значит, где-то произошла утечка. Лейтенант? Мунга поделилась домыслами, разнежившись в койке?

Он обернулся.

Мунга сидела, плотно сдвинув колени и уставившись на дно стакана. Она выглядела напряженной и очень старой. Оставшись за столиком одна, она согнула квадратные плечи, свернулась и по-старушечьи потирала ногу о протез в блестящей туфельке.

Она, наверное, очень устала, подумал Командор.

– О чем побеседовать? – переспросил он.

Капитан сидел, нахохлившись. Под тонкими веками выпукло катались глазные яблоки. Чужое тело причиняло массу неудобств, искажало пространство и время. Капитан был уверен, что давно уже вышел из комнаты, где женщина, туманясь и дробясь в зеркале, тщательно поправляла синие локоны парика.

Она стояла, откинувшись чуть назад, маленькие ступни плоско стояли на ковре, острые груди темнели кончиками, под мышками влажно блестело.

Это было утром, но Капитан почему-то до сих пор видел эту картину, словно прошлое бесцеремонно обогнало время и вмешалось в настоящее. От этой двойственности тошнило, слюна становилась горькой.

Пугало и то, что Капитан почему-то видел и будущее – вернее, предполагал его, но, вторгшись в его разум, будущее приобретало все более отчетливые очертания, тоже перемешиваясь с реальностью.

Мир объемного времени и живой памяти.

Непоследовательный и нелогичный.

Напротив сидел человек с утомленными глазами, нетерпеливо постукивал пальцами по столу, и его движения и колыхания были неприятны, потому что излишни. Ни в одном из его движений не было смысла, Капитан чувствовал, что и его тело тоже подвержено бесцельным колебаниям – в такт тихой музыке начинало подрагивать колено.

– Я навожу порядок, – с трудом преодолев тошноту, сказал Капитан, – порядок взывает апокалипсису. Почему его еще не было?

Командор поднял брови, услышав странное слово «взывает», поразмыслил немного и сказал:

– Я не лучший собеседник на эту тему.

– А кто? – раздраженно спросил Капитан. – Я больше не могу…

Перебрал, решил Командор, глядя на потное лицо и слезящиеся глаза собеседника. Может, запой, может, передозировка. Скорее, второе. Помутнение опасного рассудка. Если бы не любовь к деталям, Командор бы откланялся и заказал Мунге выпивку за свой счет, но он твердо верил в правоту своей интуиции, и потому предложил: