Хочу просто выжить! - Элеонора Лазарева

Он не ожидал и даже отшатнулся, потом, увидев изумленное лицо девушки, сам потянулся к ней и поцеловал в щеку:

— Прости. Неожиданно как-то.

Та поморгала ресницами обиженно и потом заулыбалась:

— Ладно. Проехали.

Теперь их еда была вкусной и полезной, ибо соль, как и сахар, нужны организму. И если сладкое им заменяли ягоды и корешки, то соли не было нигде. Они было уже привыкли к её отсутствию, но когда впервые посолили и начали есть, то восхищенно чмокали и постанывали от удовольствия.

— Как мало человеку надо, — рассуждал на отдыхе Алексей, — всего-то капелька соли и уже настроение повышается с космической скоростью. Уже хочется творить больше, строить и созидать.

— Ага, — улыбалась его философствованию Вера, — а еще и иметь: дом, машину, яхту, самолет.

Алексей взглянул на неё с удивлением и потом оба засмеялись.

— Всё может быть, — подвел он итог их веселых фантазий.

Дождь пошел неожиданно ночью и был быстрым и сильным. Просто летний ливень. Их крыша не выдержала и пролилась на них целым потоком. Они выскочили из шалаша и спрятались под ветки деревьев, прикрывшись обратной стороной их «шкурного» покрывала, как называла его Вера. Он задерживал струи, которые прорывались сквозь ветви могучей ели, и в то же время согревали от озноба. Всё же ветер и вода были прохладными, да еще и ночью. Костер загасился и намок весь заготовленный заранее хворост. Теперь они попали в досадное положение. Привалившись к Алексею, Вера заснула и проснулась, когда он слегка пошевелился.

— Уже утро? — проговорила она, зевая, — Ты замерз?

— Нет, — улыбнулся Алексей, — просто затекло тело. Да и вставать пора. Пойдем смотреть наше позорище.

— Ты о чем?

— Обо всём, о чем мне надо было думать ранее. Шалаш — решето, костра нет, разжечь нечем.

— Да ладно уж тебе себя костерить, — зевнула еще раз Вера и пригладила волосы, — Всё не так страшно. Пойдем смотреть.

Действительно, еще можно было и костер разжечь, и шалаш залатать уже более плотно сложив ветки на крыше.

А воздух был свеж после дождя, пахло одурительно и вкусно. Речка слегка увеличила свой поток и уже не журчала, а пела густым басом. Вода была слегка мутноватой, но зато полными были все их глиняные черепки, что стояли на столе и даже котелок. Алексей нашел не промокшие сучья под ворохом напиленных дров, и разжег костер, выгребав уголья из старого. Пепел под ними был также сух, что позволило не мучиться с розжигом. Через время уже булькал супчик из приготовленной заранее рыбки с грибками и рядом закипал в кувшинчике кипяток под зеленый чай с малиной. Поев, они принялись за восстановление своего жилого места. А после обеда двинулись в сторону нового жилья. Они хотели посмотреть, что стало с их площадкой и теми бревнами, которые заготовили под строительство.

Придя на место, были удовлетворены увиденным: их труды не пропали, только были намочены. Берег не обвалился, заводь слегка увеличилась и помутнела, но так и должно быть при таком ливне. Зато их примитивный первый венец, положенный на вкопанных в землю плотно друг к другу бревнах, засыпанных камнями и песком, выдержал, и грунт под ними не поплыл.

— Замечательно, — похлопал Алексей их работу, когда осматривал и притоптывал, пробуя на прочность, — теперь, я уверен, у нас будет отличный домик, подружка.

Вера тоже радовалась и хотела скорейшего заселения. Она уже не раз рисовала в своей фантазии, как украсит их жилище, как устроит всё по-новому и создаст уют.

И они вновь принялись за работу. Правда было немного неприятно валить деревья, когда с них на тебя падала вода после дождя, но они только вскрикивали и смеялись. Сегодня они смогли положить еще три венца, а это уже половина их избы.

— Сколько и где делать окошки? — спросил Алексей, держа в руках топор для засечки, — Сама реши. Не забудь, что они будут небольшими. Рам со стеклами мы еще не придумали, — усмехнулся он лукаво.

— Их пока и не надо. Уж если совсем похолодает, то можно затянуть пузырями животных. Только не знаю какими. По книгам, то были бычьи. Но я такого не видела, и быков здесь тоже нет. Сам придумай, ладно?

Он кивнул и сделал несколько засек, где показала девушка. Потом он вырубил две основы под оконца.

Ночью, они спали на высохших одеяле и шкурке. За день, под жарким летним солнцем они и проветрились и подсохли.

Девушка и юноша мирно спали в зеленом шалаше и даже не предполагали, что их ночь здесь будет последней.

Они очнулись от гулкого звука и страшного треска. Быстро выскочили из шалаша. И вовремя, потому что на них падала та самая мощная ель, под которой они и устроили свое жилье. Алексей с криком оттолкнул девушку в сторону и упал, прикрывая её собой. Их с треском накрыли ветви ели, больно хлестнувшие по обнаженным частям тела. Алексей застонал Вере в шею.

— Что? — вскрикнула она, — Что с тобой?

— Не ори так, — проворчал он, поднимая голову, — оглушила просто. Ветка впилась в спину. Больно.

Вера попыталась протянуть руку и пощупать, но Алексей рыкнул на неё и уже сам начал вставать. Еле вылез из колючих веток, потом помог выбраться и девушке. Она решительно схватила его за плечо и повернула к себе.

— Царапина глубокая, — сказала она, присмотревшись, — ничего, жить будешь. Сейчас я приложу пару листиков, и всё будет окей.

Алексей стоял и смотрел на их разоренное место: шалаш был безвозвратно разрушен самим стволом, а остальное пространство завалено толстыми ветками аж, до самого ручья. Теперь требовалось усилие и время, чтобы всё либо возвратить, либо уходить отсюда. Вместе они решили уйти на их новое место. Кое-как собрав свои вещи и замотав их в шкуру и одеяло, а продукты сложив в те самые твердые сумки, которые часто использовали для переноса мелких вещей и добычи, они ушли с их первого в этом мире пристанища. Уже перед самым поворотом, они еще раз оглянулись, вздохнув, и пошли дальше.

С этого момента у них начиналась новая жизнь.

Г л а в а 7

В течение недели они смогли наладить здесь свой быт: построили рядом с домом времянку, похожую на шалаш, только с одной стороны их уже прикрывала стена дома. Алексей выкопал яму под костер и подальше под кострище для обжига, так как половины из сделанной Верой посуды уже не имелось. Та ель упала не только на их шалаш, она затронула