Гром над Араратом - Георгий Григорьянц

Из храма бога Тира царь верхом на лошади, в окружении многочисленной охраны и пестрой группы сановников, ехал в сад, расположенный на холме рядом с дворцом, где в одеоне, построенном на греческий манер в качестве школы ораторского искусства, предстояла встреча с делегацией знатных горожан – каппадокийцев и киликийцев. В душе владыки боролись противоречивые чувства: надежда и безысходность. Неужели драконы, о которых рассказывали легенды, вырвались на свободу и теперь угрожают самому существованию Армении? И что значит «твоя личная война»?

Из сада, что был на пригорке, он видел большой и шумный базар. Базар шумит, значит, жизнь кипит! Процессия остановилась, все спешились и устроились в одеоне. Греки уже сидели на каменных скамьях вокруг орхестры, на середину которой вышел каппадокиец Амфиохий:

– Великий Тигран, царь царей, греческая община приветствует тебя. Ты соизволил с нами встретиться, мы с радостью приняли твое приглашение.

– Я очень уважаю греческий мир, который дал миру философию, поэзию, риторику, театр, – сказал Тигран.

– Государь, – продолжил Амфиохий, – ты переселил сюда, в свою новую столицу, много греков из Каппадокии и Киликии и всех обеспечил землей, жильем и ремеслом, но греки привыкли к демократии, то есть к системе свободы, где каждый ищет свой путь, а все терпимо относятся к выбору каждого.

– И что же вы хотите?

– Мы хотим иметь право делать неправильный выбор, и тогда демократия улучшит экономику, поднимет жизнь людей, приумножит доходы от торговли и ремесел.

– Сюда я также переселил много армян – каппадокийцев и киликийцев, и они довольны жизнью на новом месте.

– Мы, греки, хотим верховенство закона, равенство всех граждан перед законом и решение вопросов по большинству.

– Платон писал, что избыточная демократия неминуемо влечет за собой тиранию, – сказал царь.

– Твои царедворцы, чиновники и губернаторы далеки от народа, думают только о своем кошельке. Ими не управляет дух соперничества. Мы обеднели, и взываем тебя прислушаться к нам.

Тигран, оглядев присутствующих, сказал четко:

– Говорят, что у народа есть только сиюминутные интересы, он подвержен эмоциям и манипулируется толпой, но я вижу у моего народа колоссальный внутренний потенциал, и мне еще предстоит его раскрыть. Вам же я советую работать: работа избавит от нужды.

С западной стороны дворца, которая в это утреннее время была погружена в черную тень, из окна на четвертом этаже вылез человек. Он был во всем темном: рубаха, жилет елак, куртка бачкон и тонкие шаровары. За узорчатым красным поясом виднелся нож с ручкой из персикового дерева, на голове шапочка, лицо прикрыто платком. Прекрасно владея телом, это видно по тому, как неспешно, переходя с точки на точку, он передвигался по вертикальной стене вниз, преодолевая препятствия, ловко оказывался в определенной точке здания, используя лишь свое тело. Обдумывая каждое движение, присматриваясь, за что зацепиться на фасаде, человек аккуратно переносил вес с ноги на ногу, иногда перескакивая на новую выпуклость. Несомненно, между телом и духом этого человека наличествовала гармония. Наконец спрыгнул, мягко коснувшись земли ногами, огляделся и побежал к кустам, исчезнув в саду.

Базар, несмотря на ранний час, был уже полон жизни и зазывал покупателей. Повсюду яркие краски и игра света, а пьянящие ароматы пряностей и благовоний плыли над торговыми рядами. Вокруг одной из лавок благоухало миррой и розовым маслом. Здесь продавали смолы, масла, благовонные древесину и корни. Лавка – купольная постройка – представляла собой небольшую комнатку со сквозным проходом от торговых рядов на другую торговую улицу, ведь на восточном базаре двери и окна – это переходы в иные пространства. Сюда зашел юноша с небольшим черным мешком, в темной одежде с красным поясом, скрывающим нож с ручкой из персикового дерева.

В лавке полумрак. Кто‑то окликнул:

– Береника, я здесь.

Вошедший обернулся. Его красивое лицо с чистой, гладкой кожей и небольшая прядь светлых волос, которая выбилась из-под шапки, выдавали девушку, юную и привлекательную. Это была Береника, наложница царя, чью мать царицу Селену Тигран держал как пленницу. На освещенное место вышел мужчина лет пятидесяти в традиционной одежде армянина:

– Вот мой пароль.

Мужчина предъявил Беренике агатовую гемму с изображением оленя, на спине которого сидел орел. Эта гемма принадлежала матери Береники Селене I. Она была дочерью египетского фараона Птолемея VIII, сестрой и женой еще дух фараонов, женой трех сирийских царей и матерью царя Антиоха XIII. После гибели последнего мужа она покинула Сирию и перебралась в Финикию, где вела войну против армянского правителя, когда тот покорял эту страну. Тигран осадил Птолемаиду, обороной которой руководила лично Селена, но после долгой осады взял город и излил всю злость на царицу Селену, заточив ее в крепости города Селевкия. Береника, став наложницей царя, была отдана Тиграну-младшему, и теперь девушка делала все, чтобы освободить мать.

– Меня зовут Сетос, – представился мужчина и спросил: – Тебя никто не видел, когда ты выбиралась из дворца?

Она, приоткрыв лицо, сказала:

– Думаю, нет. Как мать?

– Твоя мать, как птица в клетке, пытается открыть ее, и не может, но хочет летать, поэтому не сдается.

– Затея с египетским чародеем и змеями не удалась, к Тиграну не так‑то просто подобраться! – сказала Береника.

– Все продумано до мелочей, но звезды были не на нашей стороне.

– Что она передала мне?

– У нее есть новый план. Тебе поможет человек из свиты Тиграна. Вот кольцо с камнем, оно с тайником, камень откидывается, внутри яд аконитин.

Береника внимательно посмотрела на серебряное кольцо. Невзрачное, да и камень поделочный, сердолик, цвета ягоды кизила. Мать ей всегда говорила: «Кольцо – символ непокорности, а камень – обломок кавказской скалы, к которой был прикован Прометей за похищение огня». Ей хотелось верить, что это кольцо воплощает идею освобождения матери.

– Селена полагает, что отравить вино будет сложно, – сказал Сетос. – Заведует напитками и подносит их царю Генуни, человек из очень известного рода и ближайшего окружения Тиграна. Царь ему доверяет.

– Подсыпать яд в пищу царю тоже невозможно. У него есть профессиональные пробователи пищи, – промолвила Береника. – Что же делать?

– Твоя задача пронести кольцо во дворец и незаметно положить в пасть каменному льву, привезенному из Персеполя. Он стоит среди прочих скульптур в тронном зале.

Береника спрятала кольцо за пояс и сказала:

– Возьми этот черный мешок, в нем два почтовых голубя, которых я прикармливала на окне, а также передай матери: она будет свободной от тирана, а мой брат, как и прежде, будет править Сирией…

В этот момент в лавку заглянул стражник с большими черными усами по имени Джалал. Спуск из окна не остался незамеченным: вовсю на базаре шел поиск преступника. Увидев подозрительного человека, похожего на описание, Джалал, зло скалясь, закричал:

– А ну стой, ты кто такой?!

Сетос, ощутив опасность, с размаху ударил по прилавку,