Ночь девы - Юлия Бабчинская

Тянусь к ручке, от одного вида которой хочется сразу сполоснуть руки чистой водой, но меня вдруг нахально отталкивают в сторону. Лицо человека скрыто капюшоном темно-серого от грязи и пыли плаща, совсем как мое. Но я все же вижу оскал – он рычит на меня: «С дороги!» – и ныряет в апотеку.

Но я узнаю этого человека. Ведь я совсем недавно чуть не подарила ему свой первый в жизни поцелуй.

На двери звенит колокольчик. Я захожу следом за мужчиной, во мне зреет желание возмутиться и, возможно, еще припомнить ему странное появление в Сколастике, и в то же время мне очень любопытно, кто он такой. Я не так часто встречаю незнакомых людей – точнее, совсем никогда. Но тут я замечаю на полу свежие капли крови. Мужчина чуть склонился и зажимает бок рукой. Да он же ранен! Окна здесь мутные от пыли, улицы почти не видно. Потрепанный понизу плащ выдает в нем человека странствующего – я наконец могу внимательнее рассмотреть его.

Из-за деревянной стойки выглядывает пушистая седовласая голова. Она мерно покачивается взад-вперед, но мое внимание всецело приковано к незнакомцу. Как мне помочь ему? Он же, очевидно, нуждается в помощи, но мой робкий характер не дает вымолвить и слова. Правда, в прошлый раз я чуть сама не набросилась на этого человека. О чем только думала!

Мужчина с грохотом опускает кулак на деревянную стойку, и старик вскакивает на ноги. Сперва в его руке появляется вилка, потом очки. Посмотрев на посетителя, он сдувает с усов пыль и деловито спрашивает:

– Зачем пожаловали? – Дед Мадьес выглядывает из-за незнакомца и смотрит на меня. – Да еще с такой хорошенькой особой.

Я качаю головой, показывая, что мы не вместе. Должно быть, дед не узнал меня. А вот узнал ли этот мужчина? Если и да, то он и виду не подал, что даже немного злит. Он ранен, напоминаю себе я.

– Порошок горлянки, – говорит человек. – Можно мазь.

– Ах, живучка ползучая, – отвечает дед Мадьес, поправляя очки. – Так, так, посмотрим…

Травник смахивает со стола ненужный хлам, две склянки разбиваются о пол, а Мадьес достает небольшой сундук и ставит на столешницу.

Мы с незнакомцем стоим среди пыли и паутин, слушая ворчание Мадьеса, который перебирает содержимое сундука. Я, кажется, совсем не дышу. Над головой на веревке висят высушенные летучие мыши, пучки трав, грибы и еще что-то невразумительное. Внутри дом такой же неопрятный, как и снаружи. По углам стоят ящики со сломанным барахлом, назначение многих штуковин я и не знаю, хотя вижу прибор с несколькими круглыми стеклами наподобие того, что был в учебниках по медицине. Склянки и банки выстроились не только на полках, но и на подоконниках, тянутся длинными рядами вдоль стен. Многие битые, кое-где содержимое прилично поросло плесенью.

Наконец Мадьес достает небольшую склянку с неприглядной мутно-зеленой жидкостью.

– Чуток выжимки. Это все, что осталось, – говорит он, отдавая товар мужчине.

Рука в черной чешуйчатой перчатке тянется вперед, забирая пузырек.

– Мало. Нужно еще.

– Я давно не занимаюсь переработкой, – отвечает Мадьес, разводя руками. – Посмотрю, не растет ли что в огороде. Там все заполонила коприва, видите ли.

– Сойдет и свежая. Я сам сделаю все, что надо.

Подхожу ближе к потертой столешнице, из которой торчат колючие щепки.

– Мне как раз нужна ко… коприва, – осмеливаюсь сказать я. О великий Сотмир! До чего я неловкая! – И мята. Не могли бы вы набрать трав сразу и для меня? Точнее, для бабушки Лирии.

– Лирии? – вздергивает головой Мадьес и наконец вглядывается в мое лицо. – Как тебя звать, девочка?

– Ирис, деда, – отвечаю я, понимая, что незнакомец тоже слушает. Теперь он знает, как меня зовут. Отчего-то мне становится еще более не по себе.

Дед Мадьес накручивает на палец ус, задумавшись о чем-то, и, больше не сказав ни слова, скрывается в глубине дома. Скрипит дверью и выходит в огород.

Мы остаемся в полутемной комнате одни. Человек дышит тяжело и громко, сейчас это особенно заметно. Он опирается рукой в перчатке о столешницу, а другой зажимает бок. Мне кажется, я даже слышу, как капает на пол его кровь. Вряд ли в таком состоянии он узнал меня, поэтому я осмеливаюсь заговорить первой.

– Вам помочь? – Я сама удивляюсь собственному голосу. Но вопрос остается без ответа, и тишина давит мне на плечи. – Я просто спросила. Думала, вам нужна помощь.

Снова тишина. Теперь мужчина сопит с некоторым недовольством и нетерпением. Его рука еще сильнее сжимается в кулак.

Вспоминаю, что видела в учебнике по медицине. Нам показывали, как делать перевязки, но я никогда не пробовала, опасаясь, что упаду в обморок при виде крови. В отличие от той же Стары. Но попытаться я все же могла. Правда, вряд ли здесь есть чистые бинты. Хотя бы что-то чистое и без плесени.

Пока я это обдумываю, возвращается Мадьес. С собой он несет льняной мешочек травы для мужчины и огромный пучок мяты для меня. Все это, словно трофей, он выкладывает перед нами.

Мужчина забирает свое добро, бросает на столешницу увесистый мешок с монетами и уже разворачивается, чтобы уйти.

– Ах да, еще коприва, – говорит Мадьес. – Неужто Лирия решила сварить копривного супа? – вдруг спрашивает он, прищуривая один глаз.

– Боюсь, что нет, деда. Ей вдруг стало нехорошо.

Мадьес хмурится, заставляя мое сердце стучать чаще. Мне нужно поторапливаться, но как я могу оставить тут этого незнакомца раненым? Внутренний голос уговаривает меня помочь ему, хотя с какой стати мне тратить на него время. И еще я хочу узнать, что он делал тогда в Сколастике. И почему мне так захотелось поцеловать его. Возможно, это он виноват. Как-то затуманил мне разум? Он даже выглядит странно.

– Вот как! Тогда нужно больше копривы! – взволнованно восклицает дед Мадьес.

Он снова удаляется, а я собираю со столешницы стебельки мяты с мягкими ароматными листьями. Стоит мне взять весь пучок в руки, как что-то с силой сдавливает ладонь, обвиваясь вокруг пальцев, заставляя меня вскрикнуть.

Мята высыпается из моих рук, а на ладони остается вьюнок, похожий на душистый горошек с закрытыми белыми бутонами. Вот только он заплетает мне руку сильнее и сильнее, перебираясь на запястье. Пытаюсь оторвать его, но ничего не выходит. Бутоны распахиваются, и я вижу мелкие хищные зубки. Из пасти цветка капает желтая слюна, приземляясь на мою кожу. Что за гадость? Как такое возможно?

Несмотря на свою рану, мужчина оказывается рядом со