Бетельгейзе - Байзо Альбион

Урок заканчивается на ноте, будто кто-то взял и перетасовал картину мира. Привычная реальность теперь воспринимается иначе – сложнее, многослойнее, глубже.

Мы с другом выходим из душного кабинета в коридор, наполненный шумом и суетой. Мы идём молча. Я сосредоточенно осматриваюсь, выискивая человека, который, по словам Адониса, смотрел на меня убийственным взглядом. Но не нахожу никого подозрительного. Возможно, он просто преувеличил чей-то мимолётный презрительный взгляд?

– Психологи нынче очень востребованы, – говорю я. – Может, мне стоит стать психологом? Как по мне, это отличная работа.

– Если готов весь день выслушивать жалобы людей, то перед тобой откроются все двери, мой невнимательный друг, – усмехается Адонис.

– Ты верно подметил: с концентрацией у меня проблемы... Я изменил своё мнение. Лучше уж рисковать жизнью, чем слушать нытьё весь день.

– Быстро ты сдаёшься, – замечает он. – Разве минуту назад ты не собирался стать психологом?

– Как говорится, нет ничего предосудительного в поиске своего места под солнцем.

– Но всё же, ответь мне, Альдерон, почему ты хочешь стать пожарным?

– Не знаю... Просто меня тянет к рискованным профессиям.

Адонис прощается со мной и уходит, почти бегом, словно профессиональный спринтер. Я же остаюсь стоять, размышляя обо всём, что только что услышал и пережил.

Глава 4

Книга: Бетельгейзе

Автор Байзо Альбион.

Глава 4

Часть первая

Попрощавшись с Адонисом и находясь в хорошем настроении, я направился домой пешком. Меня по-прежнему беспокоили странные, необъяснимые события, происходящие со мной, но одно было очевидно – моя скучная, однообразная жизнь стала куда интереснее.

Погода на улице менялась: в тени было прохладно, а на солнечных участках – жарко. Казалось, что она идеально подходит людям с переменчивым настроением.

Вдруг подул холодный ветер. Мои уши стали невероятно чувствительными к звукам, и едва слышный шелест опавших листьев вывел меня из равновесия. Я потерял координацию и упал на землю. В этот момент в моё сознание ворвался хаос звуков – тысячи шумов слились в единую, неразборчивую массу, перегружая мозг. Я зажал уши руками, но это не помогло – мой слух по-прежнему улавливал даже самые незначительные звуки. Пространство вокруг словно сместилось, и я с трудом, шатаясь, добрался до безлюдного переулка.

Оперевшись спиной о стену, я сосредоточился на настройке своей слуховой чувствительности. Я действительно мог регулировать остроту слуха – но это было невероятно сложно, словно я заново учился ходить. Это напоминало попытку точно настроить микрофон, чтобы уловить слабейшие звуки, не перегружая его посторонними шумами.

Как только мне удалось стабилизировать слух, на смену одной беде пришла другая – запахи. Они хлынули потоком, ударяя по моему обострённому обонянию. Запахи смешивались, сменяли друг друга, накатывали волнами, пока у меня не закружилась голова. Я был вынужден дышать ртом, чтобы хоть как-то адаптироваться к этой сенсорной перегрузке.

«Чёртова шизофрения!» – пронеслось у меня в голове.

Пульс бешено участился, и даже не нужно было прикасаться к груди, чтобы почувствовать, как сильно колотится сердце.

Я ощущал, как мои зрачки расширились до предела, наполовину ослепляя меня. Восприятие окружающего мира с каждой секундой менялось – то усиливалось, доводя до исступления, то внезапно ослабевало, оставляя после себя гнетущее ощущение пустоты.

Спустя час мне наконец удалось привести свои обострившиеся чувства в норму. После этого я перестал завидовать собакам за их острое обоняние. Цена за такой дар оказалась слишком высокой – мне совсем не хотелось бы чувствовать запахи туалетов за километр. Да и когда все запахи смешиваются в единое целое, получается такая вонь, что можно сознание потерять.

Глубоко вдохнув, я встал и продолжил путь домой. Идти пришлось медленно – я всё ещё пытался настроить свои чувства. Руки были спрятаны в карманах, но вдруг я ощутил, как ладони начали нагреваться. Затем появилось потоотделение – сначала лёгкое, а потом всё сильнее. Я быстро вытащил руки и увидел, что кожа стала неестественно красной, словно я получил сильный ожог. Пот буквально струился с ладоней, капли срывались и падали вниз.

Я встряхнул руки и попытался вытереть их об одежду, но это не помогло. Напротив, ощущения становились всё неприятнее – кожу жгло, словно изнутри прорастали тысячи иголок. Температура ладоней продолжала стремительно расти. Боль становилась нестерпимой, и единственное, о чём я мог думать, – это холодная вода. Я мысленно представлял, как опускаю руки в ледяную воду, и эта мысль на мгновение притупляла страдания.

Я снова взглянул на ладони и замер. По всей коже выступили крупные бледно-красные бугорки, готовые вот-вот лопнуть и разбрызгать гной. Руки выглядели так, будто я опустил их в кипящее масло.

Сжав губы, я резко сунул изуродованные ладони обратно в карманы и побежал домой. Бежал так быстро, что уже через минуту сбился с дыхания. Пришлось перейти на быструю ходьбу, но нестерпимое жжение снова заставило ускориться.

Разумнее было бы направиться в больницу, но я просто не мог мыслить здраво. Единственная мысль, заполнявшая разум, – как можно скорее погрузить руки в холодную воду. Всё остальное перестало существовать.

Наконец-то я добежал до дома. Но не успел обрадоваться, как из-за электрического столба появился полицейский – я его просто не заметил.

Легким движением руки он остановил меня, и я резко замер.

Полицейский, крепкий мужчина в солнцезащитных очках, улыбнулся дружелюбно.

– Куда так спешите? – поправляя очки, вежливо спросил он, – Не уделите мне минуту? У меня всего пара вопросов.

– Разумеется, – ответил я, стараясь не выдать раздражение.

– Вы в порядке? Вам плохо?

Я собрался с мыслями и непринуждённо ответил:

– Всё нормально, но, кажется, у меня начинается аллергия с температурой. Чем могу помочь?

– Благодарю за внимание, – он улыбнулся, – тогда первый вопрос: вы здесь живёте? Часто ходите по этой улице?

– Да, это мой дом, – я кивнул и взглядом указал на свой дом, – Что-то случилось?

– Какое удачное совпадение! – протянул он.

Затем он расспрашивал меня о соседке Митчелл: у неё украли антикварную вещь. Полицейский задавал вопросы долго, повторял их с разной формулировкой, незаметно путал меня, искажая смысл моих ответов. Казалось, он мастерски жонглировал