Рысь. Легионер - Андрей Посняков

Внезапно бриганты притихли… и словно бы почтительно приветствовали кого-то. Рысь скосил глаза и вдруг увидел подъехавшую к кострам девушку на белом коне! Айна!

– Бах!

Не следовало отвлекаться! Сильный удар пришелся Юнию прямо в предплечье, и от боли молодой человек едва не выронил палку. Но боль же обострила разум. Вотандин был явно сильнее… но не сказать чтобы он превосходил соперника опытом. Видывал Рысь бойцов и покруче! Черный Юбба, Марцелл Тевтонский Пес – какие имена были! Да, Юний не забыл гладиаторскую науку… как не забыл и все то, чему когда-то успел обучить отец. А этот разрисованный придурок, видно, полагает, что Ант Юний Рысь – обычный легионер. Не стоит его в этом разуверять… Пока.

Рысь отступил еще на шаг и уже совсем перестал атаковать, сделав вид, что выдохся. Глаза вотандинского вождя зажглись торжеством, он уже не берег дыхание, громко выкрикивая угрозы и издевательства.

– У меня еще нет головы римлянина, – нанося дары, рычал Мад Магройд. – Но будет. Обязательно будет. Жаль только – разбитая!

Вотандин жутко захохотал, и, вторя ему, словно лошади, заржали его спутники. А Рысь снова отступил к костру, ощутив спиной жаркое пламя.

– Хэк!

Хохоча, Мад Магройд лихо раскрутил в руках палку, так, что концы ее слились в сплошной круг. К чему, интересно? Отвлекает? Ну – точно! Зачем?

Рысь широко расставил ноги, как учил отец: «Тритон, он маленький, плоский… если не хочешь, чтоб в тебя попали, стань тритоном, прижмись к земле и, выбрав момент, нанеси удар».

Вотандин чуть присел… покачался на согнутых ногах и вдруг прыгнул, целя вытянутой ногой Юнию в грудь… Вернее, в то место, где только что находилась его грудь… Так вот зачем «разрисованный» так размахался палкой – отвлекал внимание от ног!

Рысь распластался в траве, пропуская соперника над собой… и тут же взлетел в прыжке, ударил врага в спину – тот упал, воя и негодуя!

Вскочил, сверкая от гнева глазами… И тут же получил удар в лоб! Рысь больше не притворялся.

Черная кровь хлынула из носа вотандина. Пошатнувшись, Мад Магройд медленно повалился в траву.

А римляне – и не только римляне – орали от всей души, и их радостные крики, наверное, слышали в самом Эбораке.

– Молодец! – одобрил подбежавший Домиций Верула. – Честно сказать, не ожидал такого.

– Пить, – устало улыбаясь, Рысь вытер выступивший на лбу пот. – Сервилий, ты, кажется, обещал взять с собой пиво?

– Есть пиво, есть, мой господин! – радостно закричал вынырнувший откуда-то Гета, протягивая оплетенную прутьями флягу. – Пей! Здорово ты врезал этому наглому типу.

Улыбаясь, подошли парни-бриганты, те самые, что обещали помощь.

Допив пиво, Юний посмотрел по сторонам. Угрюмые вотандины тащили на оленьей шкуре своего поверженного предводителя. Тот, кажется, даже приподнял голову… Жив…

– Зря ты его не убил, римлянин, – глухо произнес один из бригантов. – Куид Мад Магройд мстителен и коварен. Он обязательно постарается отомстить!

– Пусть только попробует, чучело разрисованное! – презрительно усмехнулся Верула. – Для этого ему нужно будет сначала захватить весь Адрианов вал.

Он перевел взгляд на Юния и, понизив голос, промолвил, вроде бы ни к кому специально не обращаясь:

– Говорят, в Риме когда-то блистал гладиатор по имени Рысь из Трех Галлий…

– Блистал, – тут же улыбнулся Рысь. – Я видел его бои.

– Похожие на тот, что был сейчас? – Домиций пожал плечами, но оставил гладиаторскую тему, столь опасную для Юния.

Если хоть кто-то из легионеров узнает, что молодой командир контуберия – бывший гладиатор, это будет настоящий скандал, и так непросто заработанное уважение сменится холодным презрением и враждою. Легионеры дрались во имя величия Родины, гладиаторы – на потеху толпе. В этом и заключалось коренное различие… А ведь, похоже, хитрый Верула кое о чем догадался! Хотя вряд ли он хоть что-нибудь раскопает – Рысь предпочитал не распространяться о своем прошлом.

– Эй, парни! – Юний подозвал направившихся к лесу бригантов. – Тут, у камней, была девушка на белом коне… Не видали, куда она делась?

– Девушка? – Парни переглянулись. – Нет, не видали.

– Жаль…

Рысь, конечно, не поверил парням – девушку они, несомненно, знали, но почему-то не хотели о ней говорить. Почему?

– Идем домой, господин? – радостно осведомился Гета.

Юний пожал плечами:

– Идем.

Наверное, вот кого можно расспросить про эту Айну. Мальчишка местный – наверняка что-нибудь да знает о ней. Вот и поговорить в хижине…

Народ постепенно расходился, и Рысь вдруг подумал, что так и не увидел праздника. Просидел в хижине, мысленно готовясь к бою, пока другие ели, пили да веселились. Гета говорит – на празднике было здорово. Что ж… В следующий раз.

Узнав зычный голос Фракийца, в крепости Виндоланды отворили запертые на ночь ворота. Рысь простился со всеми, вежливо пожелав приятных сновидений, и подозвал подозрительно разглядывающего небо Гету:

– Пошли-ка домой, парень, нечего на луну пялиться! Интересно, что ты на ней увидел?

– Я не на луну, господин, я вообще. Кажется, вот-вот хлынет дождь.

– Так и пусть хлынет! – молодой легионер рассмеялся. – Или у нас крыша течет?

– Ой, не буду врать, господин, – вздохнул Гета. – Не знаю, может быть, и течет.

– Как же ты покупал? Впрочем, чего еще ожидать за такую цену?

Они едва успели пройти с десяток шагов, как кто-то громко позвал Юния от ворот. Обернувшись, Рысь узнал старого центуриона и, приказав слуге ждать, почтительно приветствовал своего командира:

– Аве, Генуций!

– И тебе не кашлять. – Центурион поплотнее закутался в плащ. – Ты, говорят, сразился с каким-то притеном?

Юний кивнул.

– И ведь победил! Эвон как разорался Верула, – старый воин неодобрительно скривился и понизил голос: – Кажется, Домиций набивается к тебе в покровители? Будь с ним поосторожней, он не так прост, как иногда делает вид. Наверняка переманивал тебя в свой манипул?

– Переманивал, – кивнул Рысь. – Но я не согласился.

– И не соглашайся, парень! – Центурион задумчиво поскреб подбородок. – Хотя, конечно, твое дело, но… Я бы на твоем месте не поддавался ни на какие его уговоры. Верула – себе на уме. Да, когда ты ему нужен, он в лепешку расшибется, чтобы сделать для тебя все. Но как только надобность в тебе минует… Вытрет ноги и выбросит, как старую циновку.

– А в когорте Домиция любят, – возразил Юний.

– Любят… За то, что слишком уж он добр.