На дне могилы - Джанин Фрост

— Кости… — Я недоверчиво вертела головой. — Господи, ты на них посмотри.

У него дрогнули уголки губ.

— Хороши, да? Не заводи с ними разговоров, заговорят насмерть.

Призраки здесь кишмя кишели. Парили над крышами, прогуливались по тротуару, сидели на лавочках рядом (или поверх) ничего не подозревающих туристов. На красный свет мы остановились рядом с экскурсией, посвященной, как ни смешно, истории новоорлеанских призраков. Я подслушала, как пара духов критикует ошибки в рассказе гида. Один из них так воспламенился, что шнырял сквозь брюхо экскурсовода, вызывая у того постоянную отрыжку. Бедняга небось решил, что страдает несварением. А на самом деле он заполучил взбешенного призрака в желудке.

Я и прежде видала призраков, но не в таком количестве. Вибрации этого места ощущались даже из машины, и призраки казались здесь очень уместными.

— Как красиво, — выговорила наконец я. — Я в восторге.

Улыбка смягчила напряженное лицо Кости.

— А, я так и думал, что тебе понравится, Котенок.

Наш внедорожник остановился на перекрестке в самой шумной части Нового Орлеана. Кости выскочил наружу, обошел машину и открыл мне дверь.

— Мы на месте.

Вдоль улицы тянулись ряды городских особняков, но парадные двери были редки.

— Такая здесь архитектура, — отозвался на мой мысленный вопрос Кости. Классики тем временем отвел машину, а Зам остался с нами. — У креольских семей была такая мода. В дом входят сбоку.

Он через ворота вошел в узкий переулок и открыл дверь в стене. Я последовала за ним и поразилась, какой блестящей оказалась обстановка в сравнении с довольно потрепанным фасадом.

— Лиза, — окликнул Кости, — мы прибыли.

Я, нацепив вежливую улыбку, обернулась к спускавшейся по лестнице девушке.

— Как приятно вас видеть, cherie, — заговорила она с легким акцентом.

— Гм… — Я протянула руку, а на ответе споткнулась.

Лиза была из вурдалаков, она, может, много старше меня, но, Господи, по человеческому счету ей не дашь больше четырнадцати.

Ладонь у нее была тонкая и нежная, как и вся фигурка. Рост пять футов два дюйма с округлением, и весит не больше девяноста фунтов в мокром виде. Черные волосы, качнувшиеся, когда она шагнула навстречу Кости, казались слишком тяжелыми для нее.

— Mon cher…

Одного взгляда на ее лицо, когда она смотрела на него, хватило, чтобы подтвердить все мои подозрения об их прежних отношениях. «Ты свинья, Кости. Всегда это подозревала, а теперь абсолютно уверена».

Кости обнял девушку. Лиза почти скрылась в его объятиях, но я все же видела ее лицо. Его освещала безмятежная улыбка. Только сейчас я заметила, какая она хорошенькая.

Он ее отпустил, и Лиза обернулась ко мне:

— Я приготовила для тебя еду, Кэт, и кофе. Я правильно догадалась, что ты предпочитаешь с кофеином?

— Да, и побольше. — Не будь я такой усталой, уже врезала бы Кости. Она выглядела слишком молодой для фильмов для взрослых. — Спасибо.

Мне все хотелось попросить Лизу присесть, пока ее не сдул сквозняк из кондиционера. Обычно к женщинам Кости я испытывала неприязнь, но Лизу мне хотелось защитить, как это ни глупо. Во-первых, будучи мертвой, она не нуждалась в моей защите. Во-вторых, судя по ее лицу, она была влюблена в Кости.

«Педофил!»

— Лиза, будь добра, скажи Кэт, в каком возрасте ты превратилась, — попросил Кости, взглянув в мою сторону. — Меня вот-вот прибьют по недоразумению.

Она застенчиво рассмеялась:

— Мне было семнадцать. Думаю, будь я человеком, про меня сказали бы, что я «поздно расцвела».

— О! — Ну и в наше время это не извращение, а судя по вибрациям Лизы, при ее жизни это было абсолютно законно. — А почему тебе было не подождать с превращением?

Ее лицо затуманилось.

— Нельзя было. Меня отравили, я уже умирала. Я только потому сейчас здесь, что в тот день выпила вампирской крови. Родные отправили меня домой для похорон. Когда тело прибыло, Кости взломал мою гробницу и поднял меня как гуля.

— О! — Теперь я готова была почувствовать себя стервой. — Прости. Кто бы это ни сделал, надеюсь, они долго умирали.

Лиза грустно улыбнулась:

— Это вышло случайно. Доктор дал мне яд, считая его лекарством. Медицина далеко ушла с тысяча восемьсот тридцать первого года.

— Кстати, о медицине, надо бы позвонить Дону. Может, у него для меня что-нибудь есть.

— Ты больна? — удивилась Лиза.

— Здорова, — ответил Кости. — Слухи о Грегоре сюда еще не добрались?

Лиза стрельнула в меня взглядом:

— Добрались.

— Ну вот, — совсем устало произнес Кости. — Значит, и Мари уже слышала.

Он шагнул к телефону и стал нажимать кнопки. Спустя несколько секунд он заговорил на языке, сильно напоминавшем французский. Креольский?

Я, конечно, не разобрала ни слова.

— Он объясняет, кто он, и просит об аудиенции ее величества, — перевела Лиза, угадав мое замешательство. — Говорит, что должен попасть к ней как можно скорее… кажется, его просили подождать…

Кости помолчал, отбивая секунды пальцами, и снова заговорил:

— Да… да…

— Он согласился подождать, пока ему перезвонят.

Кости повесил трубку.

— Мне нечего добавить. Теперь можешь позвонить дяде, милая. Только со своего сотового, чтобы не занимать линию.

Как резко он говорил! Я напомнила себе, что Кости страдает от смены часовых поясов, от недосыпа и основательного стресса. Пока Кости излагал Лизе подробности насчет Грегора, я набрала номер Дона. Повесив трубку, я располагала сведениями о дозировке и обещанием отправить лекарство немедленно.

— Дон для меня что-то нашел, — сразу сказала я. — Считается, что это средство вышибет меня из бодрствования сразу в глубокий сон, минуя фазу быстрого сна. Но оно действует всего семь часов, потом тебе придется дать мне кровь, чтобы разбудить. Тогда я не перейду в быстрый сон, когда его действие кончится.

Кости расслабился всем телом.

— Рад, что не убил его при первой встрече, как собирался. Отличная новость, Котенок. Думаю, мне не хватило бы выдержки наблюдать, как ты засыпаешь, и гадать, не пропадешь ли во сне.

В его голосе было столько чувства, что мое недавнее раздражение как рукой сняло. Поменяйся мы местами, если бы Кости рисковал исчезнуть, я бы тоже кипятком писала.

— Никуда я не денусь, — сказала я, обнимая его.

У Лизы зазвонил телефон.