Я - четвертый - Питтакус Лор

Он отталкивается от шкафчика и идет ко мне. Не доходя нескольких сантиметров до меня, он останавливается. Наши торсы почти касаются друг друга, и я чувствую острый запах его одеколона. В Марке, наверное, около метра и восьмидесяти сантиметров, он сантиметров на пять выше меня. У нас одинаковое телосложение. Вот только он не знает, что внутри я совсем другой, чем он. Я быстрее его и гораздо сильнее. При этой мысли я самоуверенно улыбаюсь.

— Может, сегодня ты задержишься в школе подольше? Или опять убежишь, как щенок?

В толпе раздаются смешки.

— Ну, это мы еще посмотрим.

— Да, посмотрим, — повторяет он и придвигается еще ближе.

— Я хочу обратно свой телефон, — говорю я.

— У меня нет твоего телефона.

Я качаю головой.

— Два человека видели, как ты его брал, — вру я.

По тому, как сдвинулись его брови, я понял, что угадал.

— Ну, а если и я? Что ты сделаешь?

Вокруг нас уже, наверное, человек тридцать. Не сомневаюсь, что к десятой минуте первого урока вся школа будет знать о том, что случилось.

— Я тебя предупредил, — говорю я. — У тебя есть время до конца дня.

Я поворачиваюсь и ухожу.

— А иначе что? — кричит он вслед. Я не отвечаю. Пусть поломает голову над ответом. У меня сжаты кулаки, и я осознаю, что перепутал прилив адреналина с нервозностью. Но почему я так нервничал? Из-за непредсказуемости? Из-за того, что я впервые с кем-то столкнулся? Из-за боязни, что мои руки могут начать светиться? Наверное, из-за всего сразу.

Я иду в туалет, вхожу в пустую кабинку и закрываюсь на задвижку. Я раскрываю ладони. Легкое свечение на правой. Я закрываю глаза и концентрируюсь на том, чтобы дышать медленно и размеренно. Минуту спустя свечение все еще остается. Я качаю головой. Не думал, что Наследие окажется таким чувствительным. Я остаюсь в кабинке. Мой лоб покрывается тонкой пленкой пота; обе ладони теплые, но, к счастью, левая пока нормальная. В туалет входят и выходят люди, а я остаюсь в кабинке и жду. Свечение продолжается. Наконец, звенит звонок на первый урок, и туалет пустеет.

В отвращении я мотаю головой и смиряюсь с неизбежным. У меня нет телефона, а Генри едет в банк. Я наедине с собственной глупостью, и мне некого винить, кроме самого себя. Я достаю из заднего кармана перчатки и натягиваю их. Кожаные садовые перчатки. Выглядеть глупее я бы не мог, даже если бы надел клоунские башмаки с желтыми штанами. Хватит вливаться в коллектив. Я понимаю, что должен остановиться с Марком. Он побеждает. Он может оставить у себя мой телефон; мы с Генри вечером достанем другой.

Я выхожу из туалета и по пустому коридору иду в класс. Когда я вхожу, все смотрят на меня, потом на перчатки. Нечего и думать их спрятать. Я выгляжу как дурак. Я пришелец, у меня сверхъестественные способности и будут еще новые, я могу делать то, что людям и не снилось, и все равно я выгляжу как дурак.

Я сижу в центре класса. Мне никто ничего не говорит, а я сам слишком взволнован, чтобы слышать, что говорит учитель. Когда звенит звонок, я складываю свои принадлежности в рюкзак и накидываю его на плечо. Я все еще в перчатках. Выходя из класса, я оттягиваю отворот правой перчатки и смотрю на ладонь. Она продолжает светиться.

По коридору я иду размеренно. Дышу медленно. Стараюсь отвлечься, но это не срабатывает. Когда я вхожу в класс, Марк сидит на том же месте, что и днем раньше, и Сара рядом с ним. Он ухмыляется при виде меня. Стараясь не размениваться по мелочам, он не обращает внимания на мои перчатки.

— Ну, как оно, бегун? Я слышал, идет набор в команду по кроссу.

— Не задирайся, — говорит ему Сара. Проходя мимо, я смотрю на нее, в ее голубые глаза. От этого я смущаюсь, и мои щеки теплеют. Место, на котором я сидел днем раньше, занято, и я иду в самый конец класса. Комната заполняется, и рядом со мной садится вчерашний парень, который предостерег меня насчет Марка. На нем другая черная футболка с логотипом «НАСА» посередине, армейские штаны и кроссовки «Найк». У него взъерошенные рыжеватые волосы, а карие глаза кажутся большими из-за очков. Он достает блокнот со схемами созвездий и планет. Смотрит на меня и не пытается сделать вид, будто не смотрит.

— Как дела? — спрашиваю я.

Он пожимает плечами.

— Почему ты в перчатках?

Я открываю рот, чтобы ответить, но тут миссис Бартон начинает урок. По ходу урока парень рядом со мной по большей части рисует марсиан, какими они ему представляются. Тела маленькие, головы, руки и глаза большие. Тот же стереотип, который обычно используют в кино. Под каждым рисунком он маленькими буквами подписывает свое имя: СЭМ ГУД. Он замечает, что я смотрю на него, и я отворачиваюсь.

Пока миссис Бартон рассказывает о шестидесяти одной Луне Сатурна, я смотрю на затылок Марка. Он пишет, склонившись над партой. Потом выпрямляется и передвигает записку Саре. Она отталкивает ее, не читая. Это заставляет меня улыбнуться. Миссис Бартон гасит свет и включает видео. Вращающиеся на экране перед классом планеты наводят меня на мысли о Лориен. Это одна из восемнадцати обитаемых планет во Вселенной. Еще есть Земля. И еще есть, к несчастью, Могадор.

Лориен. Я закрываю глаза и позволяю себе погрузиться в воспоминания. Старая планета, в сто раз старше Земли. Все проблемы, с которыми сейчас сталкивается Земля, — загрязнение, перенаселенность, глобальное потепление, нехватка еды — были и на Лориен. На каком-то этапе истории, двадцать пять тысяч лет назад, планета начала умирать. Это было задолго до того, как мы обрели способность путешествовать по Вселенной, и народ Лориен должен был что-то сделать, чтобы выжить. Медленно, но верно мы пришли к тому, чтобы навсегда обеспечить планете условия для существования, и для этого изменили образ жизни, отказавшись от всего вредоносного — от оружия и бомб, от ядовитых химикатов и всего, что загрязняет среду, — и со временем планета начала оправляться от ущерба. По ходу эволюции, за тысячи лет, определенная категория граждан — Гвардия — сумела развить в себе серьезные способности, чтобы защищать планету и помогать ей. Словно Лориен вознаградила моих предков за их дальновидность и уважение к себе.

Миссис Бартон включает свет. Я открываю глаза и смотрю на часы. Урок почти закончился. Я снова спокоен и совсем забыл о своих руках. Я делаю глубокий вдох и заглядываю в отворот правой перчатки. Света нет! Я улыбаюсь и снимаю обе перчатки. Все вернулось в норму. Сегодня у меня еще шесть уроков. Все это время я должен сохранять спокойствие.

Первая половина дня проходит без инцидентов. Я остаюсь спокойным, новых стычек с Марком нет. В перерыве я беру поднос с комплексным обедом и нахожу пустой стол в конце столовой. Когда я уже наполовину съел кусок пиццы, напротив меня подсаживается Сэм Гуд, парень с урока по астрономии.

— Ты в самом деле будешь драться с Марком после уроков? — спрашивает он.

Я качаю головой.