Под крылом дракона - Терри Лу

Кожа бледная, без веснушек, что служит хоть и маленьким, но утешением. Глаза — два болотных озерца, темно-зеленые, с коричневыми вкраплениями, кажется, присмотрись получше и увидишь заросшую тиной лужу с выводком голосящих лягушек…

В задумчивости я почесала кончик носа. Не красавица, ну и черт с ним!

Как и ожидалось, в баночках на столешнице была косметика. Я поковырялась в одной из них, растерла подушечками пальцев что-то ярко-малиновое, вязкое и пахнущее фруктами — судя по всему, помаду. Перенюхав содержимое всех остальных баночек и чувствуя, что еще немного — и от изобилия удушливых ароматов меня придется выносить отсюда вперед ногами, я оставила средневековую косметику в покое и стала по очереди заглядывать в выдвижные шкафчики трюмо.

Какие-то платочки, ленточки, жуткая вышивка — корявый рыцарь с лицом маньяка-убийцы на пятиногом бронтозавре расправляется с… Я не сразу поняла, что это такое — маленькое, глазастое и хвостатое. Сообразив, что неизвестный «кудесник» пытался изобразить дракона, громко прыснула. Ох, видел бы это Джалу…

Так-так… а это у нас что?

Я замерла. Вытянула трясущимися руками со дна шкафчика маленькую коробочку в черно-белую клетку. Неужели шахматы? Открыв изящный замочек, я извлекла на свет резные фигурки из прохладного зеленоватого камня. Очарованная, долго разглядывала всадников с воинственно занесенными мечами, кони под ними, вставшие на дыбы, были совсем как живые; водила пальцем по прохладным гладким спинам каких-то зубастых тварей с тремя извивающимися хвостами; ласково оглаживала драконов и крылатых оскалившихся львов…

Все фигурки были настолько красивыми, что перехватывало дыхание. Этот всадник с обнаженным мечом — наверное, конь. А странное существо, массивное на фоне других фигурок, все состоящее из миниатюрных каменных блоков, — скорее всего, ладья. Да, я уверена. А дракон… Кто же здесь дракон?

У меня защемило сердце. Я вспомнила, как в детстве играла с папой в шахматы. Ставкой были конфеты. И всякий раз с кличем победителя я утаскивала их целыми горстями. Папа смеялся и трепал меня по голове. Наверняка он тогда поддавался, но, маленькая, я этого не понимала да и сейчас не придавала особого значения.

Я поняла вдруг, что очень скучаю по родителям, по школе, друзьям, пусть последних и было всего ничего. Скучаю так, будто прошел не день, а целый год… Возможно, потому, что на самом деле я не верила этому ушлому дракону? Не верила, что он сдержит слово и отпустит так просто… Скрип открывающейся двери вывел меня из задумчивого оцепенения. Едва не рассыпав фигурки, я быстро сложила их в коробочку и, не в силах расстаться, сунула за пазуху. После чего в запоздалой истерике заметалась по комнате. Если принцесса застигнет меня в своей спальне… Ой, что будет, что будет…

Снова скрипнула дверь.

Проявляя чудеса акробатики, я, как гигантский кролик-переросток, скачком пересекла комнату, рухнула на пол и закатилась под кровать. Ребра заныли, в бок впилось что-то острое. Боясь пошевелиться, я затаила дыхание.

Дверь медленно отворилась…

Тонкие каблучки процокали по полу. Из своего укрытия я могла видеть немногое: пышный подол розового платья, прошуршавший совсем близко от кровати, резные ножки трюмо да кадку с фикусом. Лежать животом на каменных плитах было жестко и очень холодно. Внутренности будто слиплись в один тугой заледеневший комок, но я не решалась перевернуться, боясь неосторожным звуком привлечь внимание.

Принцесса немного походила по комнате, бормоча что-то под нос. С тяжелым вздохом опустилась на низкий стульчик возле трюмо.

Не в силах побороть любопытство, я на локтях подползла поближе, рискнув высунуть голову — так было гораздо удобнее наблюдать. По правде сказать, я чувствовала себя ужасным подкроватным монстром, высматривающим жертву, но, в конце концов, когда еще выпадет возможность узнать, чем же занимаются особы королевских кровей, находясь в одиночестве.

Принцесса тем временем рассматривала себя в зеркале: поджала тонкие губы, пощипала бледные щеки, стараясь вызвать румянец, пальцем приподняла кончик носа, изобразив весьма забавный пятачок… Подержав так немного, кривовато и как-то совсем безрадостно улыбнулась. Взяв баночку с белилами, двумя жирными горстями намазала щеки, растерла. Теперь лицо, и без того бледное, приобрело мертвенный оттенок, сделав принцессу еще непривлекательней.

Я заметила, как от увиденного потемнели ее глаза, но девушка не собиралась останавливаться на достигнутом: мазнула по губам ярко-красной помадой. Теперь она напоминала гейшу, переживающую не лучшие времена.

Из глаз принцессы брызнули слезы. Она вскрикнула, как раненый зверь, швырнула баночку в зеркало, отчего по мигающей бликами поверхности зазмеилась широкая трещина. Зеркало, видно, не первый раз терпело подобные вспышки ярости.

Принцесса всхлипывала, закрыв лицо руками. Худые плечи вздрагивали — беззащитно и жалко.

Вернувшись в свое убежище, я глубже забилась под кровать. Перевернулась на спину, вперившись взглядом в деревянные перекладины над головой.

Мне вдруг стало очень жаль ее, эту склочную, надменную, избалованную и совершенно несчастную девчонку. Наверное, мы были ровесницами. И обе не страдали от повышенного мужского внимания.

Хотя я никогда особенно не переживала по этому поводу. Подумаешь, страшна как смертный грех, так ведь и на подиум не рвусь!

А принцессе сложнее. Ей по канону положено быть прекрасной, доброй, умной… ну и дальше по списку. Как же, будешь тут доброй, когда по твоему лицу половица плачет… Другая на ее месте давно бы ушла в монастырь, или что там делают отчаявшиеся принцессы, а эта оказалась не робкого десятка, вон как грозного дракона скрутила в три погибели! Тот даже рыцаря побежал ей искать, роняя тапки. Я хмыкнула, обнаружив, что принцесса начинает мне нравиться, и, сложись все иначе, мы бы, пожалуй, смогли подружиться.

Рыдания утихли. Принцесса поднялась и вышла из комнаты, тихо притворив за собой дверь.

Выждав немного, я тоже покинула спальню, решив, что только плотный завтрак сможет разогнать накатившее вдруг уныние.