Дневники падших душ - Кира Фэй

Девушка вложила свою хрупкую ручку, облачённую в длинную атласную перчатку нежно-голубого цвета. Через всё сознание и тело как будто бы пропустили разряд в десять тысяч вольт. Такое случалось лишь однажды…

Мы закружись в танце, все кругом что-то пели. Затем декорации у нас за спиной сменились и вот мы уже посреди сада.

— Какому же королевству смело так повести иметь такую замечательную принцессу? — произнёс я свой текст, когда мы уселись на лавочку у импровизированного фонтана.

— Никакому не повезло, — смущённо улыбнувшись, сказала принцесса. Сколько же в ней сейчас нежности! Сердце снова замерло…Глупец! Да что это со мной!

— Но как такое возможно? — в меру удивлённым голосом произнёс я.

— Ах, мне право пора идти! — взлетела Роксана.

— Но почему? — воскликнул я, — Останьтесь! — тут я схватил её за руку. Снова обдало огнём. — Молю, — тут мы должны заглянуть друг другу в глаза.

Я чувствовал, как рука Роксаны напряжена, гладкие пальцы чуть дрожат. Она медленно повернулась ко мне, и мы встретились взглядами.

— Если вы хотите, — покорно согласилась она. Тут я присел на скамейку, увлекая Роксану за собой.

— Простите мою наглость, — чуть дрожащим голосом произнёс я.

— Ну, какой из Вас наглец! — сладко улыбнувшись, сказала девушка.

— Как ни прискорбно мне в этом вас обвинять — но вы не правы! Я самый настоящий наглец! Если бы я не был наглецом, то никогда бы… — тут я притянул её за руку. Роксана была сильно напряжена, но всё-таки послушалась и начала медленно склоняться.

Я не знаю, как удержался, как не коснулся её губ! Когда между нашими лицами остались считанные сантиметры, и когда зал замерев, смотрел на нас, послышался гул часов.

Роксана сорвалась с места и поспешно побежала прочь.

— Постойте! Куда же вы! — взмолился я. Роксана медленно бежала прочь, прекрасное голубое платье развевалось, девушка аккуратно и талантливо стряхнула с ноги серебристую туфельку.

— Мне пора! Простите меня! — прокричала Роксана и унеслась прочь со сцены. Я стоял, замерев ей в след, именно я, а не принц. Медленно подойдя к туфельке, я присел.

— Я тебя найду! Найду! — упрямо пробормотал я и пошёл прочь. Когда я оказался в гримёрной, Роксана уже стояла с заплетённой косой и в рваном платье. Как только она заметила меня, то налилась краской. Я замер.

— Ребята — это было супер! — похвалила Молли, которая была злой сестрой.

— Ничего особенного, — завистливо сказала Бритни, которая по праву была мачехой.

— Спасибо, — пробормотал я и стал ждать выхода на сцену. Наконец, преодолев все препятствия, Золушка надела хрустальную туфельку.

Роксана вся красная забежала в гримёрную.

— Убирайся! Мне нужно переодеться! — скомандовала она и зашла за ширму. Я отвернулся, послышался хруст падающего на пол платья Я проглотил ком.

— Чёрт! — выругался я вслух. Хотелось удариться головой об стену, чтобы прогнать противные мысли и сделать себе больно, чтобы было невыносимо больно! Я должен каждую секунду своего жалкого существования расплачиваться!

Я ушёл прочь, переходя за кулисами на другой конец сцены.

Настал момент, я вышел и стал в нетерпении измерять шагами сцену.

— Милорд, девушка нашлась! — вышел Ник, игравший лакея.

— Ну же! Зови её, скорей! — пылко проговорил я и замер. Роксана вышла на сцену, на девушке было золотистое платье, половина волос были забраны заколкой, половина спускались по худеньким плечам и красиво изогнутой спине.

Зелёные глаза были радостными, но в них я разглядел горе, скрывающееся за поддельными эмоциями. Что же заставляет её так страдать?

— Это вы! — улыбка получилась натянутой, — Как же долго я ждал! — я, и Роксана побежали на встречу друг другу.

— Я многим дольше! — поспорила Золушка. Я ухватил её за тонкую талию. Огонь прошёлся по всему сознанию. Роксана обхватила прохладными руками мою шею. Я чуть не упал.

Немного покружив невесомую ношу, я опустил её на пол и взял за обе руки. Предстояло встать на одно колено

— Моя дорогая, согласны ли вы, наконец, украсить собой королевство? Моё королевство? Вы будете моей женой? — эти слова с трудом слетели с губ.

Роксана высвободила одну руку и моей ладони, её прикосновение ещё чувствовалось на моей коже.

— Я согласна! Согласна! — воскликнула она. Покапали слезинки. Её маленькая ладошка накрыла область возле сердца. Дышала она часто.

— Большего я от вас и не жду! — сказал я свою реплику и встал с одного колена. Моя рука легла ей на голову и притянула к себе.

Когда наши лица оказались совсем близко, я чуть было не упал в обморок от переполняющих меня совершенно полярных чувств.

Перед тем как наши губы коснулись друг друга, Роксана судорожно вздохнула, как будто бы задыхаясь. Тут её рука с огромной силой впилась не в волосы. Я больше не мог ждать. Подавив порыв, я слегка коснулся кончиков её губ, но ей нужно было большее!

Роксана настойчиво и нежно касалась моих губ. Я остолбенел. В груди нарастало тепло. Я прижал девушку ближе к себе. Вдруг моих щёк коснулось что-то холодное и мокрое — девушка плакала. Но в чём же дело?

Тромптон сказала нам, что когда зазвучит песня, то нам нужно престать целоваться, но песня всё не звучала. Наконец, полилась весёлая музыка, и Роксана оторвалась от меня. Вкус её губ всё ещё ощущался. Губы девушки чуть припухли. Наши взгляды встретились на секунду — мой радостный и её, полный боли.

Девушка взяла меня за руку, лишь едва коснувшись. Мы поклонились и улыбнулись в зал.

Зрители опладировали долго и громко. Кто-то свистел, кто-то даже встал.

Вот и всё. То, что не давало мне покоя я, наконец, обрёл, я поцеловал Роксану, и она поцеловала меня. Но почему ж это потребность не угасла? Почему же мне хочется снова заключить её в объятия? Боль выедала в груди дыру…

Концерт продолжался, ученики выступали с различными номерами. На сцену вышли Молли и Роксана. Я прекрасно видел их, стоя у левого прохода на сцену. Обе девушки переоделись, решив не использовать в выступлении костюмы.

— Здравствуйте, я новая ученица вашей школы. Меня зовут Роксана Лотнер. Мы с Молли хотели бы исполнить вам замечательную песню, которую когда-то написала одна ваша ученица — Энн Сотнер, трагически погибшая пять месяцев назад. Я хотела бы посветить ей эту песню, — сказала Роксана. Я застыл, услышав её слова — как она могла. Ноги подкосились.

Я иду босиком по земле,

Которой давно уже нет.

Может, дело в тебе?

Но кто может дать мне ответ…

А небо всё такое же голубое,

Как и год назад.