Дороги и сны - Оксана Панкеева

— Ты серьезно? — Толик слегка опешил. — Ей что, правда может понравиться… такое?

— Если оно будет вести себя прилично, разумеется. Если не будет хамить и оскорблять. А что тебя удивляет, она от Шеллара в свое время была без ума, только он, балбес, этого не заметил. И с Торнгримом у нее был роман, а по Гиппократу она по сей день вздыхает, ибо никак, а интересно же.

— А, ну можешь свою косу сразу… — Повеселевший Толик изобразил пухлыми пальчиками ножницы. — Дождешься ты, как же, чтобы наш хвостатый диктатор не хамил и вел себя прилично, ага.

— А вот не разевай рот заранее. На этот счет Шеллар его строит так ловко, что тот сам не замечает.

— Однако морду он Шеллару расквасил.

— Ну, знаешь ли, такой стресс его в некоторой степени извиняет. Если бы у меня вдруг умер… ну, скажем, ты… я бы тоже расстроился и кому-нибудь по морде съездил.

— Макс! — ужаснулся Толик. — Не сглазь!

— Успокойся, глазят не так.

— Ага, Шеллару это расскажи. Знал бы он, что ты про его нос говорил!

— Толик, если он это узнает, я тебе твой собственный нос расквашу!

— Нет чтоб чего завлекательного пообещать за молчание, — принялся кривляться эльф, — сразу начинаются угрозы… Опасный бизнес у шантажистов, что ни говори…

— Перестань дурака валять, лучше послушай внимательно, я тебе важную вещь собираюсь сказать.

— Ну? — Толик охотно изобразил на рожице выражение готовности услужить.

— Чтоб в ближайшие три-четыре месяца тебя в Твери не видели!

— А что случилось? А как же папа?

— К папе ходи прямо в квартиру, и желательно, чтоб там гостей не было. А Саньке ни в коем случае на глаза не показывайся. И на улице не мелькай, мало ли.

— Да в чем дело-то? Что такого случилось? Кому я вдруг понадобился?

— Ты со страшной силой понадобился Кантору, который сейчас сидит дома у Витьки и ждет твоего появления, чтобы вернуться сюда. И ждать он должен до тех пор, пока я не скажу «можно».

— Понятненько… — Толик вдруг посуровел, подобрался и некоторое время изучал собеседника с откровенной неприязнью. — Ты опять за свое? Тебе прошлого раза мало показалось?

Амарго только вздохнул.

— Вот именно потому, что мне прошлого раза хватило с головой, — начал заводиться Макс, — я и не хочу повторения! Нечего делать на войне всяким депрессивным и утратившим смысл жизни! Нам нужны солдаты, а не страдающие барды с самоубийственными наклонностями! Кантор вернется домой только в том случае, если Дэн меня заверит как профессионал, что пациент адекватен и способен о себе позаботиться в экстремальной ситуации! Ты все понял?

— Да я-то что… — хмыкнул Толик, ничуть не удовлетворенный объяснением. — Я-то сделаю, как ты скажешь. Но спорим, что Кантор очень быстро сообразит, откуда вонь, сам найдет способ вернуться и очень на тебя обидится?

— Что до второго — могу поспорить. Или ты думал, я забыл заглянуть в посольство и предупредить Раэла?

— Да нет, — кисло усмехнулся инспектор. — Я думаю, что рано или поздно они с Санькой договорятся, и тогда… тогда мы с тобой узнаем о каких-нибудь новых способах перемещаться между мирами, о каких даже эльфы не слышали. Так на что спорим?

Мыш удовлетворенно оглядел результаты авральной уборки и бодро изрек:

— Вот видите, не так уж и сложно. Между прочим, все это можно было проделать и без магии, если приложить чуть больше труда и затратить немного больше времени. Теперь и гостей принимать не стыдно…

Тут его взгляд упал на Витькину застиранную майку и замызганные штаны, вобравшие в себя часть отмытой с пола грязи, и его энтузиазм несколько поутих. Уже не столь уверенно маг оглядел остальных, затем себя и огорченно охнул, обнаружив, что во время трудового свершения все они изгваздались по уши, и теперь вместо приличных людей в заросшей грязью хибаре мэтрессу Морриган будут встречать четыре чумазых поросенка в сверкающей чистотой комнате.

— Может, мы еще умыться успеем? — сочувственно предложил Жак. — Мэтр, да не огорчайтесь вы так, можно подумать, мэтресса никогда не видела вас грязным! Наверняка ведь во времена ваших геройских приключений вам доводилось щеголять перед ней и в пыли, и в грязи, и в крови, и в останках всяческих монстров.

— Это у вас что, профессиональное? — поинтересовался Кангрем, воздержавшись от злорадного напоминания, что он с самого начала был против этой дурацкой затеи с уборкой. — Вот только в понедельник мы выгребали из этой самой комнаты «останки монстров», которых нам от души навалил на пол ваш ушастый приятель…

— Ах вот почему вы в этот день решили помыть пол! — мигом догадался сообразительный волшебник. — Наверное, стоит делать это почаще…

Так ничего и не понявший убас толкнул в бок нерадивого переводчика, но объяснить ситуацию Витька не успел. Так же как не успел привести себя в порядок бедный Мыш.

— Кажется, на этот раз попали правильно, — донесся из серого облачка виноватый голосок юного эльфа.

— Что? — перебил его дрожащий от возмущения женский голос — Ты не домой направился, а продолжил искать? Мафей, я оборву твои уши вместе с бестолковой головой, которая, похоже, является исключительно держалкой для ушей, а не вместилищем для мозгов! Ты сам не мог догадаться, что, прежде чем продолжить путешествие, нам не помешало бы вымыться?

— А, ерунда, — отозвался мальчишка, — сейчас вы увидите это место и сами поймете…

Туман рассеялся, и долгожданные гости предстали перед встречающими.

— И стоило так надрываться… — вполголоса проворчал Кангрем, делая шаг назад, чтобы не вступить в стремительно растекающуюся по полу грязную лужу. Краем глаза он заметил, как убас непроизвольно выпрямился, втянул живот и торопливо застегнул верхнюю пуговицу на мундире. — Ну ты даешь, парень! То ты в гнездо жвальников вываливаешься, то в какое-то кишащее крокодилами болото… Куда! Сиди где сидел!

Игнорируя его крик и оставляя на чистом полу зеленоватый ручеек, Мафей взлетел с кресла и метнулся к вновь обретенному приятелю.

— Жак! Жак нашелся! А где же Кантор? И кто это с то…

Он замер на полуслове, уставившись на Мыша взглядом безумного сектанта, узревшего во плоти объект своего поклонения, и, к счастью, надолго заткнулся, подыскивая достойные слова для выражения восторга.

— Несносный мальчишка… — покачала головой его спутница, небрежно помахивая оторванным хвостом крокодила. Судя по размерам фрагмента, целиком сей зверь был в длину метра три, и у Кангрема с трудом укладывалось в голове, как хрупкая женщина и покалеченный подросток ухитрились обзавестись таким впечатляющим трофеем. — Прошу прощения, господа, мы здесь немного наследили… Куда бы это пристроить?

— Морковка, — прошипел над ухом Кетмень, — прекрати прихорашиваться и переводи!