Голодное сердце - Ольга Гусейнова

– Надо Дара позвать, а еще лучше пошли сразу к нему, а то потом шрамы могут остаться. – Я болтала, чувствуя себя крайне неловко из-за того, что Рантаир замер как статуя, с потрясенным видом. – Шрамы, конечно, мужчину украшают, но лучше, чтобы их было поменьше. Думаю, ты еще успеешь их заработать.

Убрав салфетку, осмотрела рану: к счастью, она почти не кровоточила. Потрогала скулу – не задета ли кость, и удивилась, насколько гладкая и мягкая у рокшанца кожа.

– Разве у вас не растут волосы на лице? – Глупее вопрос задать трудно, но может быть, Рантаир хоть выйдет из ступора.

Он несколько секунд молчал, потом прохрипел:

– Нет, Ева, не растут. А у вас?

Я немного нервно рассмеялась.

– У женщин не растут, а вот у мужчин – да. – И, прижав снова салфетку к ране, не удержалась и еще раз с удовольствием прикоснулась к его лицу. Знала, что веду себя непозволительно, но прекратить просто не могла.

Провела по щеке, потом по подбородку, а дальше, обнаглев от собственной смелости, поднялась на цыпочки и, вытянув руку, потрогала лоб – там, где начинают расти волосы.

– Красивые волосы, на Земле за такую красоту все бы передрались. Там нет настолько белокожих, под влиянием нашей звезды – она называется Солнце – кожа темнеет, особенно если долго загорать. А вот моя кожа абсолютно не выносит открытых солнечных лучей. Я сразу обгораю.

Устав стоять на цыпочках, я опустилась, но руку не убрала – не захотела разрывать контакт. Мне казалось, что я могу простоять так вечность. Настолько мне было хорошо, приятно – и не просто тепло, а горячо.

Жаркая волна растекалась по моему телу, каждая клеточка словно кричала от удовольствия и наполнялась жизнью. Я никогда не испытывала ничего подобного. Моя рука невольно скользнула вниз, но Рантаир поймал ее на лету и прижал к своей щеке всей ладонью.

Я посмотрела ему в глаза – и тут наконец поняла, что мной сейчас питаются, потому что они меняли цвет от темно-вишневого к более светлому, красному. И не только светлели, но и становились прозрачными. За этим процессом было так интересно наблюдать, что я осознанно сконцентрировалась и послала Рантаиру волну своей энергии в благодарность за испытанное удовольствие.

Он слегка покачнулся, но все равно не разжал руку, лишь довольно прикрыл глаза. Казалось, что мужчина в полном экстазе и еле держит себя в руках. Правда, от чего он держит себя в руках, было непонятно, но как-то тревожно стало, поэтому я с усилием разорвала контакт, вырвав у него свою ладонь, и отступила на шаг назад, сжимая окровавленную салфетку в другой руке. Он резко опустил голову и пристально посмотрел на меня.

– С вами все в порядке, несса, я не причинил вам вреда?

А я не могла оторвать взгляд от его глаз – хотя дымка еще была красного цвета, сквозь нее стали видны белки и темный зрачок. Но Рантаир напряженно и с тревогой ждал моего ответа.

Я смутилась и, спрятав за спину руки, просипела (и когда это у меня голос сесть успел?):

– О, со мной все в порядке, а у вас открытая рана на лице, пойдемте-ка к Дару. – Повернувшись в сторону выхода, взяла Рантаира за руку: – Ну что, пошли?

Он смотрел на меня несколько мгновений, не двигаясь с места, даже не по себе стало, а потом, словно очнувшись, сделал шаг вперед. Но тут я резко остановилась и подалась всем телом назад, к Рантаиру, так как в проходе стояли несколько членов команды, включая моих охранников, трех бойцов, двух горе-техников и Дара с Диром. И все откровенно таращились на нас в полном ступоре, явно не веря своим глазам.

Я растерялась и подсознательно приготовилась получить по заслугам. Отпустив руку Рантаира, подняла голову и тихо спросила:

– Простите меня, эльтар Рантаир, если я что-то сделала или сказала не так. Если объясните, что именно, больше не буду.

Понурившись, чувствуя, как стыд удушливой горячей волной заливает лицо, шею и уши, я даже подпрыгнула от испуга, когда он вышел вперед и прошипел, как рассерженная змея:

– Дар, останься, остальные – вон!

Второго приказа никто ждать не стал, все словно испарились. Я тоже поспешила было испариться, но оказалась схвачена за руку:

– Вас это не касается, Аттойя!

Было бы куда, я бы присела! Но пришлось стоять с открытым ртом и хватать воздух, сперва – переживая унижение, в котором сама же и виновата, а следом – комплимент. Даже не знаю, что хуже.

– Покажите руки, несса! Немедленно!

Увидев, как капитан нервничает и еле сдерживается, я вытащила из-за спины руки и повернула ладонями вверх и вниз, выполнив приказ.

– Если я оскорбила вас, причинила вред или сделала больно, прошу прощения, эльтар. Я хотела только помочь! Ведь их было трое, а вы один, и вас ранили, и даже помощь не предложили.

Не знаю, что Дар с Рантаиром там разглядывали, но неожиданно последний словно на что-то решился. Аккуратно снял перчатку, и я с удивлением заметила, как врач даже не побледнел – позеленел. Затем Рантаир шагнул назад и медленно, словно я прокаженная, коснулся кончиками пальцев моей ладони. Меня словно током прошибло, но это было так приятно, что, не удержавшись, я резко вздохнула. Рантаир сразу убрал свою руку и с ужасом посмотрел на меня.

– Вам больно, эльтарина?

Почему он вдруг решил изменить обращение ко мне, решила узнать потом. Смущенно покачала головой, не выдержала и сама взяла его за руку.

– Вот, ничего страшного не произошло, эльтар. Мне совсем не больно. Если честно, то мне, скорее, очень приятно…

Дальше между нами началось что-то из ряда вон выходящее. Я вся горела, жидкое пламя лавиной растекалось от ладони по телу. В какой-то миг даже мелькнула мысль, что это, наверное, оргазм – примерно так его описывали мои сокурсницы по академии. Стало жарко, ноги ослабели настолько, что пришлось прислониться к Рантаиру и держаться второй рукой за его кафтан. Почувствовала, что он сырой от пота, и вздохнула. Я поняла, чем отличаются наши мужчины от рокшан – запахом. Наши воняют, а рокшане пахнут. Вполне возможно, это касается только одного-единственного мужчины. Но запах незабываемый – свежескошенной травы, смешанной с ароматом древесины и нагретого солнцем песка – настолько легкий и терпкий, что я, уткнувшись носом в его грудь, не могла надышаться.

Я готова была стоять так всю жизнь, держа его за руку и вдыхая его аромат. Но он поднял меня на руки и понес из спортзала. Рядом шел Дар, и я слышала его благоговейный шепот:

– Это невозможно, этого просто не может быть!

Что-то со мной не то происходит. Словно наступило перенасыщение. Пребывая в странной эйфории, я вяло подняла голову и посмотрела на Рантаира – да так и замерла, потому что на меня смотрели самые красивые и чистые синие глаза во всей Вселенной. И такие любимые, что я, не удержавшись, шмыгнула носом, а по щекам покатились слезы. Он от неожиданности остановился и с тревогой посмотрел мне в лицо.