Академия Ранмарн - Елена Звездная

Санька явно подобного не ожидал:

— Лирель, я не понимаю… ты чего?

— Не понимаешь? — чуть прищурила глаза. — А представь, что ты оказался в одних купальных ате перед высшим командованием? Вот это примерно то, что сейчас испытываю я! Недопустимы контакты знающих и обучающихся вне стен академий!

До него начало доходить… или мне так показалось…

— Лирель, прости, я не думал, что ты так отреагируешь. Я должен тебе рассказать, и… Киен очень хотел тебя увидеть, и я вспомнил, что раньше мы всегда здесь сидели с Саном, подумал, что ты тут… прав оказался.

— Инор Шао будет видеть меня почти ежедневно в течение следующих двух дегонов, и я сомневаюсь, что это была его идея! — Он попытался что-то сказать, но я оборвала поток возражений одним резким движением: — Оставьте меня, инор Эстарге!

— Эль, я хотел поговорить и…

— Я непонятно выразилась?

— Лирель!

— Вы обязаны выполнять мои требования!

— Маноре Манире… простите. — Его глаза зло сузились. Это я довела ведущего до состояния ярости? Чему их только учат… — Подчиняюсь вашему требованию! — отчеканил Санька и ушел к явно удивленным одногруппникам.

Тем самым одногруппникам, которые продолжали смотреть на меня! Я заметила, как поднялся Киен Шао, но Санька, взяв его за руку, удержал. Хоть за это спасибо!

Устало опустилась на покрывало, все так же замотанная в полотенце, которое уже и не собиралась снимать. Шен подбежал, едва Санька отошел на десяток шагов.

— Лирель, ты знакома с ведущими? — удивленно спросил мой кавалер.

— О да. Знаю ровно двадцать шесть выпускников… Шен, — с мольбой посмотрела на него, — увези меня отсюда, очень прошу.

За что люблю наши отношения — Шен всегда исполняет мои просьбы, и это очень радует. Через несколько кан я уже была в платье, торопливо собирала покрывала и полотенца, аккуратно укладывала в пакет поверх них сеор и не слушала многочисленные вопросы подруг. В конце концов я не выдержала:

— Они мои обучающиеся, Вин, Идит, они для меня работа, как для тебя, Вин, тестируемые, а для тебя, Идит, исследуемые.

— Но они же ведущие! — восторженно произнесла Идит, косясь на группу мускулистых положительных героев, нагло следящих за моими торопливыми сборами.

— Идит, — я со стоном протянула пакет Шену, — мне и так плохо, не надо меня доставать этим «веду-у-у-ущие-е-е». Все, всем пока, удачного окончания трудового вечера!

Шен, что примечательно, ни о чем больше не спрашивал, и мы пошли к его кийту молча. На стоянке выделялись шесть дорогих кийтов черно-красного цвета, и всем сразу стало понятно, чьи они. Пока Шен укладывал пакеты в отделение для груза, нервно стояла и ждала его у дверцы.

— Маноре Манире. — И снова этот глубокий, волнующий голос Киена Шао…

Пришлось вновь вежливо улыбнуться и, удерживая это вежливо-благожелательное выражение на лице, повернуться к обучающемуся:

— Да, инор Шао.

Он все еще в ате, но его, похоже, это не смущает. Как не смущают и откровенно разглядывающие его дневные. Шао, казалось, вообще никого не замечал и смотрел исключительно на меня.

— Простите за вопрос, — у ведущих голоса хорошо поставленные и из-за этого словно сразу проникают в сознание, — но вы покидаете озеро из-за… нашего вторжения?

Последний раз мне было так неудобно, когда мы с Шеном и Вин после алкоголя прыгали в фонтан, и тут я повернулась, а там стоят два мальчика из группы, в которой я один дегон вела практику, и вежливо так со мной здороваются. С тех пор я поняла: знающая — это на всю жизнь, и расслабляться нельзя, потому что неизвестно, в какой момент и где тебе встретится один из бывших обучающихся. Но раньше я обучала детей, а они на берег озера в такое время не ходят, в гоаре их тоже не встретишь, а теперь…

— Я покидаю озеро не из-за вашего присутствия, мне действительно пора, — вежливо солгала я.

Киен Шао выдал умопомрачительную улыбку, призванную вызвать расположение, и это против моей воли сработало… Хотя знаю я, как малыши из ведущих кривят перед зеркальной панелью рот, выдавая звериный оскал, пока натренируются вот так улыбаться.

— Маноре Манире, — тихо, но очень отчетливо, отработанным голосом произнес Киен и добавил, используя методики, заставляющие верить его словам: — Я лишь хотел напомнить, что формально вы не являетесь нашей знающей, вы лишь замещаете, и, следовательно, запрет на отношения между знающими и обучающимися к вам не относится.

И что он этим хотел сказать? Или я ничего не поняла, или он на что-то пытался намекнуть… Судя по выражению ожидания на лице — пытался намекнуть. На что? Удивленно посмотрела на него, затем с улыбкой произнесла:

— Благодарю за разъяснения! Удачного вам окончания суток. — А что еще тут можно сказать?

Шао не менее удивленно вскинул бровь, но в итоге чуть поклонился и покинул меня, пожелав также приятного окончания суток.

— Стать спутницей ведущего мечтает каждая. — Сзади подошел Шен, который не смел прервать общение.

— Что? О чем ты думаешь, Шен? Он мой обучающийся! Что сегодня за день такой?! Я домой хочу!

Домой мы не полетели, потому что Шен долго катал меня вокруг города, зная, как я люблю скорость. А я, закрыв глаза и раскинув руки, наслаждалась движением, стараясь выкинуть из головы все глупые мысли. Мы с Шеном подпишем традиционный супружеский контракт, как он хочет, как пожелали его и мои родители. Если нам позволят… Шен будет хорошим мужем и отцом…

— Лирель… — Он наклонился ко мне, нежно поцеловал в губы…

— Шен… не надо, не сейчас… я еще не готова…

…Мы полетали еще немного, а после… я знающая, и тот факт, что я уже работаю, освобождал меня от посещений гоара, но Шен обязан был быть тут не менее двух акан ежедневно, и я иногда составляла ему компанию.

И мы снизились к квадратной территории гоара прямо к трапециевидному комплексу из серых пластиковых стен. Оставив кийт на стоянке, почти побежали к крайнему трехстенному строению, где Шен проводил свои обязательные акан.

Гоар — городской центр отдыха молодежи. Здесь каждый житель Исикаре обязан проводить определенное количество акан начиная с двенадцати лет и завершая двадцатью шестью годами. Время нахождения в гоаре делилось в зависимости от возраста.

От двенадцати до четырнадцати лет каждый из дневных, то есть тех, кто не определен отбирающими в рабочие, обязан проводить в гоаре не менее двух акан.

От пятнадцати до девятнадцати лет не менее шести акан ежедневно, не менее восьми акан в первый выходной и четырех во второй выходной.

От девятнадцати до двадцати шести это время снижается вполовину при наличии отношений с противоположным партнером и не снижается, если отношения отсутствуют.