Гонка на выживание - Вадим Филоненко

– Ты имеешь в виду расовую солидарность? – уточняет Стин. – Давай поговорим о ней. Вот Паук относится к расе «человек обыкновенный». И Ирэн «человек обыкновенный». Но Паук без колебаний убьет ее, и последнее, о чем он будет думать при этом – о расовой солидарности.

– Кстати, среди тех, кто пытал меня, был один маоли, – подает голос Григ. – Но он не проявлял ко мне ни капли сочувствия и был даже более жесток, чем остальные.

– Слыхал? А теперь возьмем вас с Мартином, – продолжает Стин. – Вы с ним друзья и напарники, хотя он человек, а ты маоли.

– Я не маоли, – возражаю. – Григ сказал, что ген во мне разрушен чипами.

– В генетическом смысле ты калека – да, но от этого не перестаешь быть маоли, – уточняет Стин. – Ну, что? Закончили обсуждать общечеловеческие проблемы? Вернемся к нашим баранам?

– Вернемся, – соглашаюсь я. – Короче, вы меня убедили: Пауком может оказаться любой…

– …из твоего окружения, – добавляет Стин. – Сто против одного, что он где-то рядом с тобой. Он занял место реального человека и играет роль. Гениально играет, так, что от оригинала его не отличит даже родная мать. А что касается Лонга… Он и в самом деле подозрителен. Он постоянно рядом с тобой, помогает, страхует в острых ситуациях, то есть, по сути, контролирует и охраняет тебя. И если бы разработчиком операции против тебя был я, то обязательно ввел бы в твое окружение такого человека, как Лонг. Так что Лонг если и не сам Паук, то скорее всего один из оперативников. Вернее, если это так, то настоящий Джордан Бинг, штурмовик по прозвищу Лонг, уже мертв.

– Мертв? – переспрашиваю я.

– Да, – откликается Стин. – Если оперативник занимает место кого-то из реально существующих людей, то этого человека сначала убивают. Впрочем, оперативники – это ерунда. Они выполняют конкретные задания Паука и знают только то, что им положено, то есть крайне мало. Они запросто могут быть не в курсе, под какой личиной сейчас прячется Паук. А вот он сам – единственный, кто владеет абсолютно всей информацией об операции. Он знает, где сейчас держат Грига, куда спрятали Ирэн, кто из оперативников внедрен в твое окружение. Паук руководит операцией, отдает приказы и раздает задания. Так что главное для тебя – Паук. Выйдешь на него, считай, победил.

Несколько мгновений мы молчим, а потом Стин повторяет:

– Так что давай, бери Паука в разработку. Выясни, кто он такой, и заставь его плясать под твою дудку.

Моя физиономия изображает унылую гримасу. Ему легко говорить: выясни и заставь. А на деле… У меня осталось всего два дня, и за этот короткий срок я должен обыграть профессионала высочайшего класса. Так взглянем правде в глаза: это невозможно. Дилетанты не выигрывают у профессионалов! Тем более за два дня. Впрочем, и за год не выигрывают. Нет, надо отдать Пауку эти карты и закончить игру, ведь на кон поставлены жизни дорогих для меня людей!

Стин усмехается презрительно, а вот реакции Грига я не чувствую и благодарен ему за это. А еще мне становится стыдно перед ним, и я пытаюсь оправдаться:

– У Паука в заложницах Ирэн… А я даже не знаю, кто он такой… И ему помогают оперативники – тоже, небось, парни не промах… А я один… Я никому не могу верить. Даже Биллу. Даже Мартину. Ведь это могут быть уже и не они, а занявшие их места оперативники. Или сам Паук.

Хотя нет, Мартин – настоящий, ведь я только что видел его на трассе и уверен – ни один оперативник не смог бы пройти ее так, как это сделал он. Потому что в гонке Паук и иже с ним дилетанты, а вот мы с Мартином профессионалы, причем высочайшего класса, и на трассе нас не заменить.

Мне становится легче – я не один. Со мной Мартин… Ирэн… Григ… Стин… и даже Сятя…

Стин снова усмехается, на этот раз хорошо – по-дружески, и говорит:

– Знаешь, какое первое, оно же золотое правило разведчика-разработчика?

– Ну?

– Каждое, даже самое правильное решение всегда содержит в себе ошибку.

– И что это значит?

– Что ошибаются все без исключения. И профи, и дилетанты – все. Разница лишь в качестве ошибки. У дилетанта она бросается в глаза, а ошибку профессионала бывает очень и очень трудно найти. Но всегда выигрывает тот, кто сумеет-таки отыскать в действиях противника ошибку. Сумеет разглядеть и обратить ее себе на пользу. Понял? Ищи в действиях Паука ошибку. Она есть. Ее не может не быть!

– Легко сказать, ищи, – ворчу я. – Кстати, а сам-то ты сейчас где? Почему бы тебе не появиться, так сказать, вживую, и не помочь мне разбираться с Пауком?

– Я не могу, – отвечает Стин. – Я мертв. Я «живу» теперь только в душе Грига.

Мертв! Да, так оно и есть… Я вижу странную капсулу, похожую на раздавленного жука… Она и в самом деле раздавлена, покорежена чудовищным ударом… И Стин внутри раздавлен, смят… невозможно дышать… ребра расплющены… ноги отрезаны оторвавшимся куском обшивки… господи, больно-то как!.. но сердце еще стучит, еще пытается бороться… тук-тук… нельзя умирать… тук-тук… нужно довести до конца… тук-тук… Григ… тебе теперь придется одному… тук… прости, что подвел, дружище… ту…

Сглатываю подступивший к горлу тугой комок и бормочу:

– Ты погоди, Стин. Это все потом, ладно? У меня еще будет время оплакать тебя, а сейчас…

– А сейчас слушай второе правило разработчика, – откликается Стин. – Любой, даже самый натасканный, самый тренированный, самый матерый профессионал не перестает быть человеком.

– В смысле?

– Ничто человеческое ему не чуждо.

– Ага. Это более-менее понятно. А еще правила есть?

– Конечно. Например, такое. Не стесняйся использовать шантаж. В девяти случаях из десяти это самое действенное средство.

– А в десятом? – уточняю я.

– В десятом бывают эффективнее угрозы, подкуп, спровоцированное чувство мести или любви… Кстати, тебя Паук поймал именно на последнем…

Я издаю протестующий звук, но Стин не обращает внимания и продолжает перечислять:

– …Физическое давление на объект, его ликвидация, наконец.

Он говорит что-то еще, но внезапно ментальный контакт начинает рваться – мой сволочной ген маоли засыпает, естественно, в самый неподходящий момент.

Я успеваю сказать:

– Спасибо, Стин. Пока, Григ, – и снова остаюсь один. Мне есть о чем подумать.

Размышляю почти до утра, а потом зову троглодита:

– Сятя, иди-ка сюда, у меня появилась к тебе парочка вопросов…

* * *

Почти весь следующий день посвящаю визитам – «беззаботно» шляюсь по гостям, последовательно обходя всех знакомых, не забывая Рабиша и ребят из «Отвязных Стрельцов». Даже нахожу повод встретиться с обоими Милано и их верным бульдогом Санчесом. И везде меня сопровождает Сятя. Он должен опознать одного человека. На мой вопрос Сятя уверенно заявил, что точно узнает его, если увидит.