Хозяйка Тишины - Анна Снегова

Смерч всхрапнул и встал на дыбы позади нас. Выученный боевой конь не бросил хозяина, но в его глазах читался ужас.

Только сейчас я заметила то, что должна была давно.

Чаща по ту сторону узкой полосы граничных деревьев была полностью выжрана – стоило внимательнее всмотреться. И я понятия не имела, как глубоко простирается эта проплешина. Язва на теле моего леса. Но кажется, нарыв вот-вот должно было прорвать. Мы успели чудом.

- Тэм, назад! – рыкнул Дункан. Крепко схватил моё запястье, не дал сделать шаг.

- Нет-нет, всё хорошо! – вздохнула я и нежно положила свою ладонь поверх его. – Разве ты не понимаешь? Я должна. Она встречает.

Он колебался не долго.

- Хорошо. Тогда я с тобой.

- Но…

- Никаких но! Ты за мной. Смерч… если он останется, его сожрёт та, вторая?

- Возможно, - смущённо проговорила я, оглядываясь на верного друга. – Лучше взять с собой. Там я смогу его защитить. Нас всех!

- А что ты собираешься делать с бродячей? Потащим тоже?

Я помолчала немного, раздумывая. А потом покачала головой.

- Нельзя. Для этого придётся поднять барьер… и тогда мать-Тишина может вырываться наружу.

Дункан кивнул.

- Тогда не будем тратить время. Граница уже трещит по швам.

Мы пересеклись взглядами на мгновение…

И двинулись вперёд.

Я провела их – своего мужчину и его коня. Туда, где был хаос, и боль, и неуправляемая стихия, и не видно неба и земли, и выдранные с корнем обломки деревьев носились над головами. В оглушающем, бьющем по нервам безмолвии.

Тишина была смертельно голодна. И зла. И она ревновала меня! Собиралась наказать за долгое отсутствие. А ещё очень хотела забрать себе добычу, которую однажды я уже вырвала из её когтей. О, без сомнения она узнала этого «неподдающегося»! Я нашла его у корней чёрного дуба когда-то – того самого векового дуба, которого, скорее всего, и не было больше. И не дала утащить за край. А теперь Тишина пыталась исправить эту несправедливость.

Она была теперь так сильна! Впитала в себя силу стольких поглощённых живых существ… я никогда ещё не сталкивалась с такой мощью.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Но и я теперь была вдвое сильнее. Ведь мой мужчина так и не отпустил моей руки. И по нашей коже струились зелёные вихри, сплетались в один, окутывали коконом защиты и нас, и верное животное.

Медленно, медленно мы теснили Тишину. Всё дальше, всё увереннее. Стало легче, когда я с удивлением почувствовала, что к моей собственной воле добавляется другая – мужская, жёсткая, несгибаемая.

И против нас обоих у Тишины не было ни единого шанса выстоять. Как побитый пёс, поджав хвост она  отползла прочь. Утихла, присмирела, втянула в себя туманные щупальца… а потом скрылась из глаз. Ушла в те неведомые глубины Тихого леса, те подземные норы и трещины, в которые я никогда не рисковала за ней соваться.

С облегчением я увидела, что на дальнем краю окоёма виднеется редкий, с проплешинами, покорёженный, но всё же лес. Тишина пожрала не всё Тихолесье! А значит, зверям и птицам тоже было где укрыться.

Дункан отпустил мою руку.

Я согнулась, оперлась на колени, попыталась отдышаться.

- Мы… справились.

- Да. Мы справились, - мрачно повторил он, не глядя на меня.

Почему такой странный тон? Что случилось? Что не так?..

Но я не успела спросить.

С беззвучным визгом, от которого снова уши заложило, на барьер с внешней стороны ринулась моя бродячая Тишина, о которой я уже успела основательно позабыть. Она кидалась на него, и так жалобно трещащий, снова и снова – как собака, которую любимые хозяева оставили во дворе и ушли.

- Они меня с ума сведут обе… - простонала я.

Дункан всё так же хмуро оглядывал путь перед нами – тёмную, будто выжженную пустошь, по которой ветер переносил туда-сюда чёрную пыль. И я поняла, что его сейчас лучше не трогать. Что с ним творится, тоже разбираться будем потом. А сейчас – надо что-то решать, пока несчастный барьер окончательно не рухнул.

Я осмотрела зеленоватую пелену, которая снова стала видна под натиском бродячей Тишины. Вздохнула. Потом вздохнула ещё раз.

Что ж. Надо так надо!

- Любимый, мне нужна твоя помощь. Дай, пожалуйста, руку… вот так. И вместе со мной очень-очень сильно захоти кое-что сделать.

Я ожидала очередной шутки, но её не последовало. Молчаливый и собранный, Дункан выслушал, что он должен сделать, и просто кивнул.

Наша объединённая воля коснулась барьера.

И приподняла его.

Совсем чуть-чуть! Так, чтобы та, другая Тишина, не успела почувствовать, не успела проснуться и ринуться в брешь.

Но этих мгновений хватило Бродячей, чтобы юркнуть внутрь. Да, точно! Назову её Бродячая. И она чуть ли не хвостом виляла при виде нас. Даже не подозревая, что обрела только что постоянный дом и конуру, в которой ей придётся провести остаток дней. Ну, я так надеялась, по крайней мере.

Уложить Бродячую спать так и не вышло. Она так и плелась за нами хвостом. Сгруппировалась в более плотный комок, тёмно-серое облако, которое то стелилось у самой земли, то уплывало совсем высоко, то принималось выписывать зигзаги и петли где-то посередине.

Смерч на неё уже даже не реагировал – привык. Я, кажется, начинала привыкать тоже.

Так мы и шли нашей очень странной компанией.

Разговорить Дункана не получалось. Я нервничала, не понимала, что случилось, и в тревоге как-то сам собой снова «сворачивался» путь под нашими ногами. Очень скоро мы добрались до первых уцелевших деревьев. Ну… как уцелевших – от них остались лишь стволы, но это было хоть что-то. Чем дальше, тем чаще попадались сучья, потом кустарники, и в конце концов то тут, то там стали вспыхивать яркие пятна осенней листвы.

Бродячая первое время алчно поглядывала на всю эту «вкусность», но я не позволяла. Моему бедному Тихолесью и так досталось, пока Хозяйка решала свои сердечные дела! Но, пожалуй, придётся отпускать Бродячую иногда попастись на травке. Кажется, я уже неплохо контролировала своего ручного пса.