Расколотый мир - Анастасия Поклад

с глубоким рвом, на дне которого скалили зубы острые колья, с прекрасно укрепленными высокими стенами и массивными воротами, которые большую часть времени стояли запертыми на здоровенный засов. В Кайнисе жили по большей части военные, хотя по орденскую его сторону раскинулись мирные села и поля.

Ближе всего к стенам стояли казармы, они образовывали еще одно плотное кольцо вокруг центральной части, где вдоль узких улочек громоздились маленькие домики мирных жителей и командного состава. В центре находилось несколько купеческих домов и хорошо укрепленная цитадель. В ней хранились орденские документы, жил местный благородный господин с супругой и тремя детьми, а также размещались на постой важные гости из столицы.

Наргелиса могла бы гордиться отведенной ей комнатой — чистой, просторной, с окнами на вымощенный камнями внутренний двор без единого деревца. Вдобавок, комнату украшал превосходный письменный стол.

Но в непогожее мартовское утро госпожа Наргелиса не думала о мелких бытовых радостях. Перед ней навытяжку стоял человек, одетый в немаркие болотные цвета. Силуэт этого человека уже не раз преследовал в кошмарах юную и впечатлительную Лернэ.

— Ознакомился? — ледяным тоном спросила Наргелиса, обеими руками облокотившись на столешницу.

Человек кивнул, медленно кладя обратно распечатанное письмо, а потом уточнил:

— Сильфы точно не солгали?

— Наши собственные разведчики, вернувшиеся после тебя, подтвердили, — процедила Наргелиса. — Без обды вся кампания потеряла бы смысл. Скажи мне теперь, как обда может собираться на штурм Фирондо, если она мертва?

— Не могу знать, госпожа Наргелиса, — убийца переступил с ноги на ногу. — Я все сделал. Совершенно точно.

— Как выглядела девица, которую ты убил?

— Согласно описанию: высокая, светловолосая, сильфийские черты лица…

Наргелиса со свистом втянула воздух сквозь стиснутые зубы.

— Сильфийские?! Когда я такое говорила?

— В описании было: длинный нос, большие глаза.

— У той девицы нос длинный был?

— Да уж не «зернышко». Хотя, я и подлиннее видел.

— Болван! — она стукнула кулаком по столу. — Я говорила им, что нельзя экономить на художниках! Если бы ты знал этот растреклятый носище, то не сказал бы, что бывают длиннее!

— Но я уверен, это была не простая девица. Она изошла на туман, только одежда осталась. Люди так не умирают.

— Трижды болван! — вскричала Наргелиса. — Обда, что бы там ей ни приписывали слухи, обычный человек, а от людей остаются тела! Убита, должно быть, какая-то посторонняя сильфида, тридцать четыре смерча ей в зад! Эти сильфы явно продолжали вертеться вокруг обды, и моли теперь высшие силы, чтобы они отвернулись от нее, а нам не предъявили обвинения!

— Я ничего не знал о сильфах, госпожа, — парировал убийца. — Если бы меня предупредили…

— Сильфы не отчитываются нашей разведке о своих похождениях, — бросила Наргелиса, не уточняя, что зимой эти сведения вовсе были секретными и не подлежали разглашению всяким рядовым исполнителям. — Ступай прочь и не попадайся мне на глаза!

Убийце не надо было приказывать дважды. Больше всего на свете ему хотелось послать эту истеричную девчонку к крокозябрам, чтобы не орала на него и не обвиняла в чужих огрехах. Лучше надо было составлять описание и не утаивать ничего важного. И правда, нарисовать нормальный портрет новой обды, а не выдавать картинку с лицом неизвестной женщины, над личностью которой сломали головы лучшие умы Ордена. Но, конечно, Наргелису не пошлешь. Сама госпожа разведчица пока никто, и руки коротки подсечь ему крылья, но ведь все знают, с кем она спит и кому составляет отчеты.

Оставшись в одиночестве, Нагрелиса медленно опустилась на стул и стиснула пальцами ноющие виски. Она была в бешенстве. Люди Ордена сколько угодно могли грозить сильфам разрывами всех договоров, но по последним подсчетам благополучие «воробушков» протянет еще лет десять, а Орден с его старыми досками и допотопными тяжеловиками разобьют в ближайший год.

Наргелиса, воспитанная в лучших традициях Института, любила свою родину, искренне желала Ордену победы и с детства была приучена считать обду наибольшим из зол. Теперь же это зло стало реальным и начало показывать зубы.

Последние месяцы Наргелисе не везло. Они с Лавьясом торчали в Кайнисе уже второй месяц, но дело по розыску предателей так и не сдвинулось с мертвой точки. Оба чуяли, что цель близко: кто-то распускал по казармам крамольные слухи, отмороженного (во всех смыслах) веда или его труп так и не нашли, хотя прочесали все окрестные леса. Наргелиса и Лавьяс уже разнюхали, как выглядит тайный знак обды, который на пальцах показывают друг другу преступники. Даже нашелся свидетель — мальчишка, торгующий пирожками. Он уверял, что видел, как солдаты на рыночной площади скрещивали пальцы в таком жесте. Только вот солдат ни описать толком, ни опознать не смог — метель была, все закутанные. Однажды везунчику Лавьясу удалось лично поймать человека, который пытался перебежать к ведам. Им оказался какой-то сумасшедший, называющий себя потомком древнего рода и считающий служение новой обде целью своей жизни. У него были сообщники в городе, которые и взялись провести его за линию границы в обход постов. Но не успели обрадованные удачей разведчики выбить из пленника мало-мальски ценные сведения, как «потомка древнего рода» выкрали прямо из запертой камеры, и больше его никто не видел.

Мрачные мысли Наргелисы были прерваны звуком открывающейся двери.

Вошла стройная серьезная девушка в военной форме.

— Вы меня звали, госпожа?

Наргелиса глубоко вдохнула и заставила себя успокоиться. Как ни хочется рвать и метать, надо мыслить хладнокровно и действовать разумно.

— Да, я звала тебя, Вылена Сунар. Выбери из вашего корпуса ласточек потолковее, пусть этой ночью слетают на разведку вглубь ведского тыла. Есть сведения, что противник в ближайшее время начнет наступать.

— Будет исполнено, госпожа Наргелиса, — девушка замялась, но потом осторожно спросила: — А правду ли говорят, что теперь нам воевать не с ведами, а с обдой?

— Кто говорит? — резко переспросила Наргелиса.

Вылена только руками развела. Все говорят. Разве за язык поймаешь?

— Воевать мы будем с людьми, — отрезала Наргелиса после недолгого молчания. — С людьми, которые ненавидят Орден и порядок. И не важно, как себя обзывают их беззаконные вожди.

— Да, госпожа. Я так и передам своим.

— А если при тебе говорить начнут — хватай болтунов и сюда, — не удержавшись, Наргелиса снова потерла виски.

— Тяжело? — тихо спросила девушка. Не по-военному.

— Всем тяжело, — проворчала Наргелиса.

— На границе сейчас тихо, — пояснила Вылена Сунар. — А всякий неглупый человек знает, что если тихо на границе, то в кабинетах сражаются умы.

— Что же ты, такая умная, на политика не пошла?

— В небе тоже нужен ум. Вы, разведка, не одержите победу с глупыми командирами.

Это был не первый их