Призыв мертвых - Джеймс Баркли

Оссакер кивнул.

— Мне нужна любая помощь. Страшно смотреть, во что они его превратили. Восемь проникающих ранений, проломлен череп, сломаны ребра и челюсть, а об ушибах и кровоподтеках я уже не говорю. Сохрани меня Всеведущий, это звери какие-то.

— Нет, просто прислужники канцлера, — буркнула Эстер.

— Я это и сказал! Какой же я дурак! Какой дурак!

Сигалий под его руками застонал. Из разбитого рта снова потекла кровь.

— Тс-с, — прошептал Ардуций. — Спокойно.

Он тоже возложил руки на паренька, и тело Сигалия мгновенно расслабилось.

— Спасибо, — пробормотал Оссакер. — Думаю, для его спасения мне потребуются твои жизненные силы.

— А ты можешь его спасти?

Оссакер посмотрел на него с выражением страха и вины на лице.

— Обязан. Это я во всем виноват.

— Кончай дурить, — проворчал Ардуций. — Просто делай все, что сможешь. И говори, что делать мне.

— Хорошо. Давай сначала остановим внутреннее кровотечение.

Не в силах смотреть на все это, Эстер подошла к окну и выглянула, окинув взглядом двор перед базиликой. Волнения постепенно унимались, но хотя саму базилику очистили, вокруг еще толпились люди. На ступенях, в окружении дворцовой стражи, стоял глава Эсторийского сената, Лорим Аврелий, принимавший петиции в качестве лица, замещавшего Адвоката. Странно было видеть, что этот пожилой, но крепкий человек, поднаторевший в делах правления, не мог сдержать дрожь в руках и коленях.

Внизу, во дворе и вокруг фонтана, сотни воинов дворцовой стражи вытесняли пытавшихся протестовать людей за ворота, туда, где тысячи их единомышленников размахивали флагами, плакатами и скандировали лозунги. Марк Гестерис шел вместе с солдатами, подкрепляя проводимую операцию своим личным авторитетом. С ним была и маршал Элиз Кастенас. Когда все началось, оба они находились в базилике и отвечали на вопросы о вторжении, пытаясь унять панику, начавшую овладевать гражданами Эсторра, когда они увидели, что по всему Конкорду зажглись тревожные огни.

Демонстрация, атака и последующие волнения, чуть ли не мятеж, были спланированы великолепно. Практически до последнего момента никто не подозревал, что именно надвигается. Толпы людей с плакатами религиозного содержания собирались на улицах уже не один день. Восходящим не позволяли выходить за ворота. А тем временем канцлер, используя стекавшиеся в город сведения, как проверенные, так и слухи, возбуждала и настраивала население против властей. Ее проповеди встречали отклик у многих жителей, особенно у бедняков и неимущих, которых она сумела превратить в активную разрушительную силу.

Но они выражали свое недовольство за пределами Холма. До настоящего момента. А сегодняшний день — день подачи петиций Адвокату в его отсутствие — был выбран обдуманно и расчетливо. С одной стороны, свободный допуск во дворец облегчал доступ смутьянов, провокаторов и убийц, с другой — отсутствие многих представителей власти затрудняло противодействие беспорядкам. Эстер вообще полагала, что большинство явившихся в базилику слушателей и просителей просто играли отведенные им роли: ей очень хотелось бы взглянуть в глаза негодяю, изобразившему сердечный приступ. И пусть он полюбуется, что наделал!

И тут у нее перехватило горло. Эстер увидела канцлера. Фелис Коройен стояла рядом с Аврелием и сокрушенно качала головой, словно не сама организовала все это безобразие, а была искренне потрясена, просто поверить не могла, что такое может твориться в резиденции высшей власти Эстории. Разговаривая с сенатором, она пылко жестикулировала и при этом не раз и не два указала в сторону Академии, на окно своей бывшей приемной.

И тут Эстер услышала, что люди начали выкрикивать имя канцлера. Увидев, что она вышла из базилики, толпа не только перестала отступать к воротам, но, наоборот, слегка оттеснила назад стражу. И настроение людей изменилось. Сердитое раздражение перерастало в лихорадочное возбуждение. Канцлер воздела руки, и во дворе воцарилась тишина. На пытавшихся что-то сказать злобно шикали, все подались вперед, чтобы не упустить ни слова из речи канцлера.

Эстер машинально прислушалась, но окно было закрыто, да и расстояние до Коройен слишком велико. К тому же ей вовсе не хотелось лишний раз выслушивать коварную ложь.

— Подлая сука! — выругалась Эстер. — Кому-то нужно срочно добраться до Аврелия. Рассказать ему, что произошло на самом деле.

— А что произошло на самом деле? — спросил Ардуций.

Эстер быстро отвернулась от окна. Он смотрел на нее. Оссакер погрузился в работу — одна рука его была возложена на голову Ардуция, другой он вливал целительную энергию в изувеченное тело Сигалия.

— А произошло то, Арду, что она провела нас. Она все это подстроила. Ей требовалась жертва, и она нашла способ ее раздобыть. Ручаюсь, канцлер надеялась, что это Оссакер первым примчится на помощь, но на худой конец ее устроил и Сигалий.

— Ты думаешь, она на это способна? Даже она?

— Не существует ничего такого, на что она не была бы способна. Спроси хотя бы Орина Д'Алинниуса. Обними меня бог, да вспомни хотя бы, чему ты сам был свидетелем в Вестфаллене. Или ты думаешь, то, что случилось в отсутствие Адвоката, случайное совпадение?

— Нет, конечно. — Ардуций покачал головой. — Но даже если это так, брожение в городе стало усиливаться с появлением первых известий о вторжении из Атрески и Гестерна. Народ напуган, а маяки и сигнальные флаги подливают масла в огонь.

— Вот-вот, а она большая мастерица обращать людские страхи и злобу в свою пользу. Нужно понимать, что опасение прогневать Всеведущего в душе каждого верующего гораздо сильнее, чем боязнь наказания со стороны Адвоката.

— Даже если это так, надо не забывать о страхе перед цардитским вторжением. Можно предполагать, что при таких обстоятельствах, нуждаясь в нашей помощи, они не станут подвергать нас гонениям и нападкам.

— Предполагать-то можно, — хмыкнула Эстер, — только для этого нужно быть таким наивным, как ты. Иногда я спрашиваю себя, слышал ли ты вообще, что говорила нам Эрин насчет канцлера. Или что говорила я. Фелис руководствуется не логикой, не здравым смыслом, а фанатичной верой. И ее пугает, как бы вы не лишили ее хоть малой толики власти. Открой глаза, Арду. Это только начало.

— Ты не могла бы помолчать? — вмешался Оссакер. — Это дело нелегкое, даже без вашей болтовни.

— Как он? — спросила Эстер.

— Нужно время, но, думаю, я его спасу.

Эстер снова выглянула в окно, и ее облегчение испарилось.

— Лучше тебе поторопиться, Осси. К нам гости.

— Это она?

— Кто же еще? — Эстер вскинула голову. — Кто же еще?