Ричард Длинные Руки - рауграф - Гай Юлий Орловский

В зал потихоньку и очень робко входили слуги, явно стремятся показать, что они тут ни при чем (настоящие слуги, сидели связанные в подвале), они начали озабоченно сновать между столами, уже без почтительных поклонов, собирали перевернутые стулья, посуду, сгребали в кучи залитые вином, соусами и кровью скатерти. Подсвечники, с резными стволами и вычурно изогнутыми рожками, выглядят странно застывшими растениями, больше похожими на осьминогов, чем на утилитарные подставки для свечей. Особенно те, которые побывали в руках отца Богидерия и носят на себе свежие зарубки мечей.

Макс сказал, решившись:

– Сэр Ричард!.. Покорнейше прошу рассмотреть жалобу этой леди. Она ваша подданная, хотя этого и не признает. Значит, у нее есть право на ваш суд и вашу защиту.

Я поморщился:

– Какой суд?.. Какой-то лорд сто лет назад или больше отобрал у ее предка этот замок с его землями… Обычное дело! Что тут нового? Везде так делается.

Он сказал твердо:

– Но, мой лорд, если все еще наследники предъявляют свои права, то дело не закрыто!

– Мы не знаем, – отрезал я, – кто там сто лет назад был прав, кто виноват! Возможно, прадед этой леди плюнул в суп доблестному рыцарю, который рассердился и отнял этот замок! Вправе он это был сделать?

Я спрашивал его, но смотрел на рыцарей. Все дружно зашумели, голоса негодующие, за такое не только замок и земли отнять, но и самого вбить по ноздри в землю, а под нос положить побольше навозу…

– Ну вот, – сказал я отечески, – видишь, Макс, общественное мнение говорит, ты не прав. Дело закрыто. Нельзя плевать в суп другому человеку, нехорошо! Тем более права на наследство не восстанавливают такими… самозахватами. Для этого есть суд.

Он возразил:

– А если суд неправый? Это мы принесли в эту страну справедливость и достоинство, а раньше здесь был… было нехорошо!

– Даже неправый суд, – сообщил я, – лучше, чем резня, которую пыталась устроить эта… наследница. Ты хоть понимаешь, что, преуспей она, мы все были бы убиты? И все твои друзья лежали бы сейчас здесь в крови?

Он взглянул исподлобья на леди Сильвинию. Она вздрагивала, смертельно бледная, старалась держаться гордо и независимо, но против желания смотрела на него с отчаянной надеждой.

Макс вздохнул и развел руками:

– Мы просто подвернулись под руку. Она пыталась захватить замок, который остался без охраны и хозяина. У нее получилось бы, не прибудь мы сюда так не вовремя… Потому обвинение в попытке всех нас убить…

– Снимаю, – прервал я. – Ты прав, попытка была, но намерения не было. Мы прошли бы по статье косвенных потерь, а захваченных в плен отдали бы за выкуп. Однако у замка уже есть хозяин! Намного более достойный, чем тот, который убежал вслед за своим королем. И с этим ничего не поделаешь. Да и не надо.

Рыцари одобрительно зашумели, Макса похлопывали по плечам, что-то говорили веселое и дружеское, но он переводил взгляд с леди Сильвинии на меня и обратно, а она, вся трепещущая, смотрела расширенными глазами и не успевала следить за нашими доводами и быстро меняющимся настроением рыцарей.

– Это не мой замок, – произнес Макс колеблющимся голосом.

– Твой, – отрезал я раздраженно. – Макс, я не собираюсь восстанавливать историческую справедливость, как ее понимают здесь! Я отнял замок и земли у какого-то барона, воевавшего против нас и сбежавшего с королем. А ему, как мне вот тут подсказали, они достались по наследству от бездетного дяди, владевшего им пятьдесят лет. Тот получил от своего деда… О каком праве леди Сильвинии может идти речь?

Макс посмотрел на леди Сильвинию, лицо его стало еще строже. Я ощутил недоброе, когда он выпрямился. В лице и во взгляде проступила рыцарская надменность и гордыня, которой позавидовал бы сам дьявол.

– Мой лорд, – проговорил он чопорно, – могу ли я отказаться от этих земель?

– В пользу леди Сильвинии? – спросил я. – Нет, не можешь.

Он снова поклонился, голос прозвучал неуступчиво:

– Мой лорд, а могу я отказаться от этих земель… вообще?

Я спросил раздраженно:

– На каком основании?

– Ну… если можно, без основания.

Я покачал головой:

– Нет, не можешь. Каждый должен работать и приносить Отечеству пользу. В смысле мне. В особо крупных размерах.

Он смотрел мне в лицо прямо и бесстрашно.

– Мой лорд, – сказал он снова, – основание есть. Я не готов управлять землями и крестьянами. Я едва-едва научился управлять теми немногими солдатами…

Он умолк, чуть сконфузившись, сообразил, что могут понять неправильно, все-таки под его управлением почти все пешие части, бросил взгляд на замершую леди Сильвинию, она страшится дышать при таком быстром изменении ситуации, руки прижала к груди, рот от удивления раскрыла, дура, но вообще-то красивая дура. И отважная, как многие дураки.

Отец Богидерий зыркнул на Макса, на меня, опустил взгляд. Я смотрел, как он переступает с ноги на ногу, сказал нетерпеливо:

– Ну, говорите, отец Богидерий!.. У меня еще будет с вами отдельный разговор, вы знаете о чем, но сейчас говорите то, что из вас прет.

Он робко поклонился, развел руками и снова поклонился:

– Ваша светлость, мое мнение может быть совершенно неуместным и даже лишним… но осмелюсь заметить, что благородный сэр Максимилиан фон Брандесгерт вообще-то прав. Нет-нет, я не про замок, а насчет его воинского умения. Солдаты его обожают и горюют, когда оставляет их хотя бы на неделю. А еще, если вы в самом деле сделаете шаг навстречу сэру Максимилиану фон Брандесгерту, это будет на пользу вам! Я имею в виду, еще больше укрепит боеспособность пеших войск.