Каган русов - Сергей Шведов

- Рубите его, - крикнул Цимисхий к своим подручным и потянулся к стоящим у роскошного ложа красным сапогам – одному из символов императорской власти.

Прежде чем Цимисхий успел переобуться, с императором Никифором все уже было покончено. Эфиоп Федор отделил голову от поверженного тела и показал ее Иоанну.

- Ты гвардейцам ее покажи, - поморщился Цимисхий, поднимаясь с ложа.

Эфиоп подошел к окну, выходящему в коридор и поднес свой трофей едва ли не к самой решетке, которую трясли разъяренные гвардейцы. В коридоре наступила мертвая тишина, видимо караульные опознали голову императора. Цимисхий обнажил меч и решительно шагнул за порог опочивальни. При виде убийцы императора гвардейцы обомлели.

- Да здравствует цезарь Иоанн, - крикнул Лев Авалант.

- Да здравствует император, - неуверенно отозвались гвардейцы, пряча мечи в ножны.

Цимисхий очень хорошо понимал, что железо следует ковать, пока оно горячо, и прямо из покоев Никифора отправился на женскую половину дворца. Там его уже поджидали императрица Феофано, облаченная в брачный наряд и взволнованный Педиасим.

- Свершилось? – спросил дрогнувшим голосом патрикий.

Эфиоп Феодор молча поднес отрубленную голову Никифора едва ли ни к самому лицу Педиасима. Патрикий Лев вздрогнул и отшатнулся. Прекрасная Феофано даже бровью не повела.

- Мантию мне, - крикнул Цимисхий. – И факельщиков для сопровождения.

До храма святой Софии от императорского дворца было рукой подать. Цимисхий проделал этот путь словно на крыльях. Феофано шла по каменным плитам к величественному собору уже в третий раз, а потому и выступала она степенно, опираясь на руку своего нового избранника. Похоже, императрице и в голову не приходило, что в Константинополе найдется человек, который осмелиться помешать исполнению ее желания. Однако такой человек нашелся. У входа в храм святой Софии брачную процессию остановил патриарх Полиевкт. В свете факелов лицо старца выглядело суровым, а глаза сверкали гневом. Василий Неф, стоявший поодаль от патриарха, развел руками. Магистр Константин и епарх Сисиний сочувственно вздохнули. Гвардейцы зазвенели доспехами, переминаясь с ноги на ногу.

- Ты убил императора, Иоанн, - громко произнес патриарх. – Его кровь на твоих руках.

Для Цимисхия наступил тяжкий момент. Все для него решалось именно здесь на ступенях собора святой Софии, но бывший доместик быстро нашел выход из непростого положения:

- Я не убивал, Никифора, - крикнул он. – Я его даже пальцем не тронул. Это сделали они.

Перст будущего императора уткнулся точнехонько в грудь Михаила Вурцы, неосторожно выдвинувшегося вперед.

- Взять их, - неожиданно для всех распорядился Василий Неф. – Смерть убийцам императора Никифора.

И пока Вурца, Авалант и Феодор Ацигофеодор беззвучно шевелили губами, силясь произнести слова в свое оправдание, расторопные гвардейцы уже скрутили им руки и поволокли прочь от храма.

- Императрицу Феофано, повинную в смерти мужа, следует постричь в монахини и отправить в отдаленный монастырь, - громко повелел патриарх Полиевкт под сочувственное молчание патрикиев. Однако сама императрица молчать не собиралась и обрушила на присутствующих при ее падении благородных людей такой поток отборной брани, что Сисиний даже крякнул от восхищения. Впрочем, визг прекрасной Феофано, попавшей неожиданно для себя в лапы расторопных гвардейцев, очень скоро стих где-то вдали. Василий Неф торжественно подвел к Иоанну Цимисхию трепещущую принцессу Феодору и вложил ее хрупкие пальцы в широкую ладонь бывшего доместика.

- Да здравствует император Иоанн, - первым крикнул магистр Константин. – Да здравствует императрица Феодора.

Этот крик был подхвачен всеми присутствующими. Двери собора распахнулись и брачная процессия торжественно проследовала под его величественные своды.

Домой Константин вернулся только под утро в сопровождении епарха Сисиния, решившего промочить горло у гостеприимного магистра.

- Вам письмо, господин, - склонился перед Константином вышколенный слуга.

Письмо было от уважаемого Натана. Магистр сразу узнал почерк иудея и с нетерпением развернул бумагу.

- Началось, - сказал он Сисинию, не отрывая глаз от исписанного греческой вязью листа. – Каган Святослав вернулся в Болгарию.