Баймер - Юрий Никитин

– Да ты что, – пробормотал я, – да ты с чего…

Он крепко взял меня под руку, я не противился, он повел меняк выходу. У двери оглянулся.

– Нюрка, – сказал он, – ты – настоящаяженщина! Это значит, раз – ты должна лежать, два – молча. Поняла?Молча.

Он шутил, но насчет молчания шуткой не прозвучало, и, судяпо ее лицу, Нюрка все поняла, кивнула.

Солнце ударило в лица, мы оба разом сморщились, переждали,пока перед глазами перестанут прыгать радужные кузнечики.

– Это ты зря, – проблеял я.

– Как знаешь, – сказал Сергей холодновато. – Мневот так показалось, но я могу и ошибиться. Но если такое покажется иКозаровскому…

Мои колени превратились в воду.

Молча, чувствуя некоторую напряженность, мы добрели до караулки.Гриць оглянулся на распахнувшуюся дверь, в глазах ярость боя.

– Не понимаю, – сказал он свирепо, – откуда он,гад, догадывается? Я бегу через мост, а он уже под мостом с базукой!..А когда пытаюсь втихую пройти по крыше, тот ворона, как назло, споткнулсяи упал, а когда поднимался, то увидел меня!.. ну и замочил легко, я жпробирался по карнизу, у меня руки заняты…

Иван сказал сочувствующе:

– Чо ты хочешь? Закон бутерброда…

Гриць спросил:

– Это когда пропорционально стоимости ковра?

Сергей спросил ехидно:

– Сколько слышал про этот закон, вот думаю, а что, есливзять и намазать с двух сторон? Тогда как?

– Повиснет в воздухе, – предположил простодушный Гриць.

Сергей подумал, заявил уверенно:

– Очень просто, недоумки. Если бутерброд намазать с двухсторон, то, упав, он начнет кататься по полу, переворачиваясь с боку на бок.Как ты думаешь, Андрий?

Я развел руками:

– Вам виднее. Но я вот думаю… бутерброд падает маслом вниз,а кошка – вниз лапами… А если бутерброд привязать на спину кошке?

Попятился, спину обожгло солнышком. Весна, солнечные лучисильные, молодые, а моя шкура, и раньше не очень бронестойкая, за зимуистончилась вовсе.

Наконец-то пришло время обеда. Нюрка обслуживала молча, наменя даже не взглянула. Перед Сергеем поставила стакан с красным вином. Стеклонастолько тонкое, чистое, что я почти не видел самого стакана, вино держитсястолбиком, и когда корявые пальцы хватали с размаху, мне все время казалось,что пленка поверхностного натяжения прорвется и вино выплеснется на стол.

Антон перехватил мой напряженный взгляд, подмигнулиронически: смотри, мол, вот аристократ недобитый, мясо вином запивает, не всехмы перевешали в месяце термидоре в семнадцатом после Куликовской битвы.

Я криво улыбнулся, сказал:

– Да, кормят, как аристократов. А чего только мы? Нюркаобслуживает, понятно, но Вероника могла бы…

Парни почему-то промолчали, а Сергей отпил, вытер губысалфеткой, потом сказал хладнокровно:

– Они фигуру берегут.

– Но есть все равно надо, – возразил я.

– А они изволят чашечку кофе, – ответилСергей, – а еще пирожное. Без сахара и крема.

Я удивился:

– Разве такое бывает?

– А теперь везде обман, – сообщил Сергей. –Жулик на жулике… Ты этого не знал?

Я окинул взглядом стол. Конон нас всех считает детьмиСобакевича: стол добротен, но прост. Правда, вместо бараньего бока скашей – каждому по отбивной, но зато размером с том всемирнойэнциклопедии, гречневая каша горкой вровень с краями тарелки, больше похожей натазик. Если б здесь каким чудом оказалось пирожное, то было бы размером с каравай,что подносят президентам, а калории разорвали бы балерину на куски.

– Андрий, – спросил Антон, – ты обещал, что у настакой доступ, такой доступ!.. А качается все равно хреново.

– А что ты перекачиваешь? – спросил я.

– Да одну штуку с варезного сайта… На шести дискахсобираются выпускать! Или на одном DVD.

Я пожал плечами.

– Если тебе даже такая скорость кажется медленной… Покачалбы ты на скоростях, что вся Москва качает! Хотя это известно всем: как быхорошо ни было, но мужчине всегда хочется сменить партнершу, аинтернетчику – провайдера…

Сергей хохотнул:

– Мальчик провайдеру долго звонил! Не дозвонился, пошел иубил. Как вон Антошка, когда со всей дури в Дюке засадил из гранатомета взеркало… Представляешь, в упор! А зеркало то висело в сортире на бетоннойстене…

Антон поморщился, сказал зло:

– Тебя сейчас послать иль по емэйлу?

Сергей даже отшатнулся.

– Это что? – спросил он в безмерном удивлении. –Каламбур?

Антон огрызнулся:

– Да пошел ты… Я хоть калом бур, зато телом бел.А то некоторые из нас вообще мартышки в татуаже!

– Человек – звучит гордо, – отпарировалСергей, – зато обезьяна – перспективно! Андрий, надо нам как-тодефматч устроить в real-time strategy. Если честно, мне дефматчи тоже стали неочень, но эти два придурка настаивают. Надо им рожки сбить, пока не отросли.

Я покачал головой.

– Некогда, Сергей. Сказал бы мне кто, что я две неделивыживу без игры…

– Неправильно ты, дядя Федор, бутерброд ешь! – сказалСергей наставительно. – Играть… баймить надо. Иначе останешься пещернымчеловеком.

– Если зеленое и дергается, – блеснул эрудициейАнтон, – то это биология, если дурно пахнет – химия, если неработает – физика, тормозит – баймы.

– Игры, – поправил я. – Баймы тормозить не должны.

– Посмотрим, посмотрим… Ты нам хотя бы тестовую версиюскинь!

Мы заканчивали первое блюдо, когда наверху бодро простучалиступени. Конон сбегал уверенно, ноги двигаются четко, не запинаются, наступеньки не смотрит и за перила не хватается. Он и раньше спускался иподнимался по ступенькам уверенно, но я стал обращать внимание только теперь,когда…

– Нюра, – сказал он доброжелательно, но сповелительностью в сильном голосе, – мне добавь аджички.

Нюрка покачала головой, глаза были озабоченные.

– Илья Юрьевич, – сказала она сурово, – у вас язваначнется. И так наперчено, пересолено!.. И аджикой уже нааджичила,куда ж еще? Во рту уже горит. У вас от печенки ничего не останется.

Мужчины опустили глаза, всем неловко, это простодушная Нюркабрякает вслух. У Конона возраст, а с ним и некоторые проблемы. Если всякиепатентованные лекарства он и не принимает… а может, и принимает тайком, топроверенное народной практикой наперченное жареное мясо поднимает мужскойтонус, поднимает.