Баймер - Юрий Никитин

Конон сердито сверкнул глазами. Нюрка поперхнулась, исчезла.Сергей, явно пытаясь сгладить неловкость, ухватил коробочку пульта. Гигантскийэкран телевизора засветился, возникло немыслимо четкое изображение, двоеклоунов лупили друг друга по голове дубинами. Сергей поспешно переключил надругой канал, но там ведущий спустил брюки и, повернувшись к телекамере,показывал голый зад.

Ругнувшись, Сергей торопливо переключал дальше, но везделибо швырялись тортами, либо падали в ванны с мыльной водой, либопоскальзывались на банановой кожуре, либо в ускоренном виде бегали от собак подживотный гогот за сценой…

Наконец высветилась обычная телестудия. Крупным планомпоказали яркую ведущую, показывали ее долго, затем камера отъехала, стало видногероя программы – импозантного мужчину, хорошо и со вкусом одетого.

Сергей со вздохом облегчения отшвырнул пультик и ухватилсяза нож и вилку, бифштекс уже не просто остыл, но и начал покрыватьсякристалликами вечной мерзлоты.

На экране поданная крупным планом телеведущая спросила:

– А скажите, как вы будете голосовать во вторник забюджет?

Депутат, красивый и осанистый, с умным благородным лицом,над которым поработали имиджмейкер и дизайнеры, сделал артистическую паузу,мягко улыбнулся и сказал красивым голосом одухотворенного русского интеллигента:

– Так как я по гороскопу Козел, а сейчас Год Свиньи, то ябуду голосовать против основных статей…

– Вы с ними не согласны? – спросила телеведущая.

Депутат, продолжая улыбаться, сказал мягко, проникновенно,убеждающе:

– Видите ли… Понимаете ли… На эту неделю есть прогнозастролога, что Козлам во вторник надо воздерживаться от решений, не употреблятьмяса и постараться уладить взаимоотношения с женщинами, так как день будетособо благоприятный для улаживаний. Так что, сами понимаете, я не станурисковать будущим России, принимая решения в неблагоприятный для страны день изапуская свои личные дела. А вот когда день голосования совпадет сблагоприятным днем по гороскопу и по дравидийскому календарю… признаюсь, яочень заинтересовался восточными учениями, в них столько глубинной мудрости, якак-нибудь на досуге расскажу вам о Древних Тайнах Древних…

Резко оборвалось, Конон вздохнул с облегчением, но это пошлавсего лишь брехламная пауза, во время которой восхитительно красивая женщина сэнтузиазмом сообщила, что раньше у нее волосы были сухие и безжизненные, атеперь вот мокрые и шевелятся, а следом мужской энергичный голос предложилновые тампаксы с доставкой и установкой, причем установку делают бесплатно…

Конон поморщился как от сильнейшей зубной боли, сказалрезко:

– Выключи!.. Вынеси и разбей этот телевизор!.. Черт, как яненавижу этот позор, эту гнусь…

Антон встал, молча выдернул шнур из розетки. Подумал, созлостью дернул шнур в обе стороны, как эспандер. Сухо лопнуло, Антон вышвырнулв окно штепсель, молча вернулся и сел на свое место.

Конон тяжело дышал, лицо было в пятнах. Телевизор остался наместе, а завтра мне предстоит заменить шнур, ибо прогресс не остановить, этотехнологическое чудо на стене не виновато, что массмедия в руках придурков. Илинеполных придурков, что работают на самых полных.

Гриць сказал легко:

– Снова поджечь башню, что ли…

Но шутка повисла в тяжелом воздухе, как гиря, и, никем неподхваченная, начала продавливать пространство к полу.

Мне показалось, что Конон уставился на меня. Не поднимаяглаз, я сказал тихо:

– Вот видите, почему я так… Я не хочу в этом мире жить.У нас, людей Интернета, этой дури не будет.

– У вас! – огрызнулся Конон. – Не будет!..А я две трети жизни уже прожил. И последняя треть догорит при пляскешаманов, при разгуле дикости, при этом Средневековье на мерсах… да где тамСредневековью! Средневековье – это время победоносной войны Света противСил Тьмы Прошлого с их шаманами, астрологами, гороскопами, приворотнымизельями, фрейдами и прочей дрянью. А сейчас какое-то застойное перемирие…Вам хорошо, вы можете просто дождаться, пока это все вымрет! А мне каково?

Сергей буркнул трезвым неприятным голосом:

– Само не вымрет.

Пахнуло холодом, словно вплотную придвинулся огромныйайсберг.

Конон стиснул челюсти. Помолчал, медленно наклонил голову втаком же жесте, как на римских трибунах указывали большим пальцем вниз.

– Да. Само не вымрет.