Драконы Погибшего Солнца - Трейси Хикмэн

Йенна строго глянула на кендера.

– Я не брал ее! – оскорбленно воскликнул Тас. – Мне дал ее Фисбен! И он рассказал мне…

– Тише, тише, Тас. – Палин понизил голос. – Йенна, по-моему, ты имеешь возможность вступить в контакт с Даламаром?

– Представь себе, нет. Я не практикую некромантию, – холодно ответила та.

Глаза Палина сузились.

– Но ты ведь даже не веришь, что он мертв. Я прав?

Йенна откинулась на спинку стула.

– Возможно, и не верю. Но это не значит, что он жив. Я не получила ни одной весточки от него за эти тридцать лет. И понятия не имею, где он может находиться.

Несмотря на искренний тон, ей не удалось убедить Палина, и Йенна поняла это. Она положила руки на стол, растопырив увитые кольцами пальцы.

– Послушай меня, Палин. Ты не знаешь его. Никто не знал его так, как знала я. Тебе не приходилось видеть Даламара в конце его жизни, после Войны с Хаосом. А мне довелось. Я была с ним рядом. День и ночь. Я выхаживала его, пока он не выздоровел. Если это можно так назвать.

Она снова выпрямилась, ее лицо стало хмурым и мрачным.

– Извини, если я обидел тебя, Йенна, но я ничего не слыхал… Ты никогда не рассказывала мне об этом.

– Не могу сказать, что очень люблю говорить об этом, – так же хмуро заметила Йенна. – Тебе известно, что Даламар был серьезно ранен в битве против Хаоса. Я сумела доставить его обратно в Башню. В течение нескольких недель он находился между жизнью и смертью. Я все бросила, и свой дом, и лавку, чтобы быть рядом с ним. Он выжил. Но потеря Богов, утрата Божественной магии были для него страшным ударом, от которого ему не удалось оправиться. Он страшно изменился, Палин. Ты помнишь, каким он был до этого?

– Я не очень хорошо его знал. Он наблюдал за тем, как я проходил Испытание в Башне. То Испытание, во время которого мой дядя Рейстлин удивил его, обратив в реальность то, что Даламар считал иллюзией. Я никогда не забуду выражение лица Даламара, когда он увидел, что я сумел повторить это. – Палин глубоко и с сожалением вздохнул. Воспоминания были приятными, хоть и болезненными. – Все, что я помню о Даламаре, это то, что он был язвительным и саркастичным, эгоцентричным и высокомерным. Но я знаю, что мой отец был о нем хорошего мнения. Он говорил, что Даламар очень непростой человек, что он гораздо более предан магии, чем Владычице Тьмы. Из того немногого, что я помню о нем, я могу заключить, что так оно и было.

– Он был ужасно беспокойным, – вмешался Тас. – Он всегда так беспокоился, когда я трогал что-либо принадлежащее ему. Прямо вздрагивал весь.

– Да, он весь в этом. Но он мог быть и очень обаятельным, добрым, мудрым… – Йенна улыбнулась и вздохнула. – Я любила его, Палин, да думаю, что и до сих пор люблю. Никогда я не встречала другого мужчины, который был бы ему ровней. – Она немного помолчала, затем пожала плечами и добавила: – Но это было так давно.

– Что произошло между вами? – спросил Палин. Она покачала головой.

– После болезни он ушел в себя, стал угрюмым и молчаливым. Он почти перестал разговаривать со мной, а я никогда не отличалась особым терпением, – призналась Йенна. – Мне надоело, что он постоянно жалел себя, и я так ему и сказала. Мы поссорились, и я ушла, ушла, чтобы никогда больше не возвращаться. В тот день я видела Даламара в последний раз.

– Я понимаю его, – заметил Палин. – Я помню, какое страшное чувство потери охватило меня, когда Боги оставили Кринн. Даламар занимался эзотерическими науками гораздо дольше, чем я, и он пожертвовал ради магии слишком многим. Он не мог не чувствовать себя несчастнейшим из людей.

– Видишь ли, нам всем пришлось несладко, – резко сказала Йенна. – Но мы сумели с этим справиться. Ты пошел своим путем, я своим. Даламар этого не сумел. Он терзался и страдал так, что я даже решила, будто его страдания сделают то, чего не смогли сделать раны. Я была почти уверена, что они прикончат его. Он перестал спать, перестал есть, он проводил целые часы, запершись в своей лаборатории, отчаянно пытаясь вернуть то, что потерял. Однажды – это был редкий день, когда он соизволил заговорить со мной, – он признался, что чувствует, будто обладает ключом, который вернулся к нему во время болезни. И от него требуется лишь найти дверь, к которой бы этот ключ подошел. Мне кажется, – криво усмехнулась Йенна, – что теперь он отыскал эту дверь.

– Поэтому ты не думаешь, что он покончил с собой, когда разрушил Башню? – спросил Палин.

– Как, Башня разрушена? – Тас был поражен. – Огромная Башня Высшего Волшебства в Палантасе разрушена? А что с ней случилось?

– Я даже не убеждена в том, что Башня была взорвана, – продолжала Йенна, не обращая внимания на вмешательство кевдера. – О, я знаю, что говорили люди. Якобы Даламар разрушил Башню из страха, что дракон Келлендрос захватит ее и воспользуется ее магией. Я видела ту кучу мусора, что осталась среди развалин. Люди находили там самые разные магические инструменты, и я сама купила многие из них, а затем продала не менее чем в пять раз дороже. Но мне известно кое-что, о чем я никому не говорила. По-настоящему ценные предметы, которые находились в Башне, так и не были найдены. Они исчезли без следа. Собрания заговоров, манускрипты, принадлежавшие Рейстлину и Фистандантилусу, книги заклинаний самого Даламара – все это пропало. Люди думали, что эти книги погибли от взрыва, но в таком случае, – иронически добавила она, – должна признать, что это был очень избирательный взрыв. Он уничтожил только самые ценные и мощные вещи, оставив в целости сущие пустяки.

Она испытующе глянула в глаза Палину:

– Скажи мне, друг мой, ты действительно отдал бы это устройство Даламару, если бы у тебя была такая возможность?

Палин беспокойно заерзал на месте.

– Возможно, нет, как я теперь думаю. Если б он узнал, что эта вещь попала мне в руки, то, думаю, она недолго оставалась бы в моем распоряжении.

– И ты на самом деле намерен ею воспользоваться? – спросила она.

– Не знаю, – уклонился маг от ответа. – А что ты об этом думаешь? Это может быть очень опасно.

– Да, очень.

– Но кендер же воспользовался ею.

– Если это и так, то он воспользовался ею, находясь в своем времени, — принялась она объяснять свою мысль. – В том времени, когда Боги были на Кринне. А теперь этот артефакт находится в нашем времени, а тебе, равно как и мне, известно, насколько ненадежны по своей природе артефакты Четвертого Века. Некоторые из них работают нормально, но поведение других – и таких большинство – просто непредсказуемо.

– Но в этом я смогу убедиться, только испытав его действие, – заметил Палин. – Как ты думаешь, что может со мной случиться?

– Кому дано это знать? – Йенна выразительно воздела руки к небу. – Путешествие во времени может убить тебя. Время может поглотить тебя, и ты не будешь в состоянии вернуться обратно. Кроме того, ты можешь случайно что-нибудь нарушить там и тем самым изменить природу настоящего. Ты можешь взорвать этот дом и все остальное на двадцать миль вокруг. Я бы не стала рисковать. Ни за какие блага.