Магнификус II - Иван Охлобыстин

– Отдохнули? – встретил его вопросом Тордион, облаченный на этот раз в костюм арлекина.

– Специально лег пораньше, – ответил Второй и забрался на мотоцикл.

– Держитесь, – предупредил его профессор и крутанул рукоять газа. Двигатель оглушительно взревел и понес мотоцикл по мостовой.

– Вы не боитесь, что нас могут увидеть? – крикнул пассажир.

– Нет, – сообщил водитель, – отчего-то на маршрутах, где я проезжаю, сон у горожан особенно крепкий, – и Тордион громко захохотал.

Из города они выехали довольно быстро и понеслись в сторону сияющих белоснежными вершинами гор на юге. Скорость передвижения была столь стремительна, что беседовать не представлялось возможным. По мере приближения горного хребта дорога становилась все хуже и хуже, так что Тордиону поневоле пришлось сбросить скорость. Тогда-то уже подуставший от бешеной гонки Второй задал свой первый вопрос:

– Как вы думаете, профессор, можно ли предугадать судьбу?

– Предугадать – нет, можно загадать, – ответил Тордион и поинтересовался: – Откуда подобный интерес?

– Один знакомый мне заказал колоду карт, – признался Магнификус.

– Цыган, что ли?

– Он. Его колода сгорела, когда он гадал отцу Наолы.

– Бедный Тутеп! Эти карты были его единственной радостью.

Они выехали на пологий горный склон и покатили вверх. Тордион ловко управлял своей «колесницей», объезжая каменные валуны и глубокие вымоины в песчанике.

Снова под колесами возникла дорога. Даже не дорога, а, скорее, тропинка. Петляя, она устремлялась круто к вершине, так что и пешеходу бы пришлось идти, помогая себе руками. Но Тордиона это мало смущало, и он упрямо гнал мотоцикл вперед.

– Перевернемся! – крикнул Второй, мертвой хваткой сжимая его талию.

– Все будет хорошо! – успокоил его тот, – я знаю один секрет.

– Какой? – спросил Магнификус, жмурясь, потому что летящая из-под колес мотоцикла каменная крошка то и дело попадала ему в лицо.

– Никогда не сбавляйте скорость, – сообщил Тордион и еще сильнее крутанул ручку газа.

Мотоцикл рявкнул и пулей взлетел на большую, каменную террасу. У них над головой дымил вулкан.

– Вот мы и на месте, – глуша мотор, сказал бесстрашный ездок и показал на открывающийся внизу пейзаж: – Карак-Орруд. Мое любимое место. Мне здесь отлично думается.

Магнификус слез с мотоцикла и подошел к самому краю площадки. У него под ногами, частью покрытая голубоватым туманом, дремала горная гряда, похожая на хребет гигантского дракона.

– Действительно красиво! – вздохнул он.

– Очень красиво, – согласился с ним Тордион, усаживаясь на край и свешивая вниз ноги. – Сразу за ним начинается океан, а за океаном лежит материк, куда еще не ступала нога человека. Через десять – двенадцать тысяч лет первые поселенцы высадятся на его берега, а еще через несколько тысячелетий в одном из государств, основанных на этом материке, чудак ученый, страдающий клаустрофобией, теоретически обоснует возможность телепортации. Вот тогда-то все и начнется.

– Откуда вам это известно? – удивился Второй.

Профессор пожал плечами:

– Есть события, которые не могут не случиться, – он показал на место рядом с собой. – Не будем терять времени, садитесь и спрашивайте.

Магнификус устроился рядом с ним и спросил:

– Что такое сафери?

– Если вы имеете в виду фокусы со значками, то это чушь, которая исчезнет вскоре после того, как вы разрушите Черный Портал. Если вы имеете в виду саму сущность сафери, то это – фантазия и вера. Вы представляете, как устроен мир?

– Поверхностно.

– Этого достаточно. У реальности семь уровней. Немного, но все-таки. Сафери на шестом. Поле сознания. Вы придумываете, вы верите, вы реализуете. И все. Я доступно объясняю?

– Более или менее. А что на седьмом уровне?

– О! На этот вопрос могут дать ответ только влюбленные. Лучше не трогать этот уровень. Во-первых, для его описания нет словесного эквивалента, во-вторых, он имеет право на личную жизнь.

– Не понял.

– Проще говоря – это вы, когда сделали хорошее дело и отдыхаете.

– Тоже не понял.

– Я же говорю, для описания седьмого уровня не придумали слов и не придумают.

– Почему?

– Потому что когда придумают, он станет восьмым, девятым и так далее. Он не будет по принуждению вступать в диалог.

Магнификус помолчал, размышляя над сказанным и, наконец, опять подал голос:

– Тогда я спрошу о чем-нибудь попроще?

– Валяйте, – перекинул ногу на ногу Тордион.

– Как погиб ваш отец? – спросил Второй.

Профессор внимательно взглянул на своего собеседника:

– Снимите свое кольцо.

Магнификус послушно исполнил его просьбу.

Тордион взял кольцо, поднялся на ноги и бросил кольцо в пропасть под ногами.

Однако кольцо не успело пролететь и полметра, как перед ним в воздухе проявилась приоткрытая дверь, и кольцо исчезло в ее проеме.

– Пошли, – предложил профессор, входя в дверь первым.

Молодому человеку ничего не оставалось, как последовать его примеру.

Мир вокруг на доли секунды заволокла цветная пелена, в нос пахнуло запахом жженой резины, и Сергей обнаружил себя стоящим в тамбуре электрички. За окном была ночь, ближайший вагон пустовал.

– Сейчас будет остановка, – предупредил его стоящий рядом профессор и показал на валяющееся под ногами кольцо. – Не забудьте перстенек.

Оторопевший Второй поднял кольцо.

Электричка заметно сбавила ход, заскрипела тормозами и остановилась напротив пустой платформы. Двери разъехались в разные стороны.

Тордион вышел на платформу, Сергей за ним.

Электричка вздрогнула, двери закрылись, и собеседники остались на пустой бетонной платформе, освещаемой пятью тусклыми фонарями.

– Сто сороковой километр, три часа ночи, четырнадцатое число, следующая электричка через пятнадцать минут, спрашивайте, – обернулся к молодому человеку профессор.

– Как вернуться назад? – изменил свой вопрос Сергей, едва сдерживаясь от приступа паники.

– Войти в следующую электричку, она будет здесь через четырнадцать минут, тридцать секунд, – без всякого намека на эмоцию, проинформировал Тордион и добавил: – А отца задушил Слаанеш, когда понял, что отец хочет отключить игру.

– Зачем ваш отец хотел это сделать? – изумился Второй.

– А теперь постарайтесь сосредоточиться и не пугайтесь, – предупредил профессор. – Отец не просто хотел это сделать, он это сделал.