Тьма надвигается - Гарри Тертлдав

– В лесу столкнуться, да? – переспросил Скарню.

Сержант вновь пожал плечами и кивнул, но ничего не ответил. Скарню уже научился определять, когда можно надавить на Рауну, а когда не стоит. Этот случай был из последних. И он задал другой вопрос:

– Все настолько плохо?

– Еще хуже, вашбродь, – меланхолично отозвался сержант. – Роты, какое там – полки, где офицеры не справлялись, разваливаются. – Он выдержал совсем уже невыносимую паузу и заключил: – Очень много таких рот и полков немало, вашбродь.

– Пропади пропадом такие солдаты, что не желают защищать родину! – взорвался Скарню. Рауну смолчал. Капитан поразмыслил немного и добавил уже тише: – И пропади пропадом такие офицеры, что не дали солдатам причины защищать родину.

– А! – пробормотал Рауну про себя, а может, вздохнул слишком громко. – Вашбродь, не сочтите за оскорбление, но ребята за вас держатся потому только, что вы из тех командиров, что ни о первом, ни о втором не забудут.

– Да только много ли им с того пользы? – Скарню горестно вздохнул. – Что сможем, то сделаем. В путь!

– Так точно, вашбродь, – ответил Рауну. – Могло быть хуже. Мы хотя бы безлюдными краями идем – не считая альгарвейских солдат, конечно. А в Ривароли за нашими парнями охотятся и рыжики, и местный люд.

– М-да… – Скарню вздохнул снова. – И пропади пропадом король Мезенцио за то, что подбил тамошних жителей на мятеж. Что ж, дело понятное – за одно поколение альгарвейца не перекрасить.

Он двинулся по лесной тропе, стараясь ступать бесшумно. Капитан знал, что альгарвейские бегемоты уже обошли его роту, а по пятами за ними непременно последуют рыжеволосые солдаты. Вперед и на фланги он выслал разведчиков и, хотя те не донесли ничего подозрительного, жалел, что на темени у него нет лишней пары глаз.

Час спустя передовой разведчик, вернувшись, доложил, что лес кончается и впереди, за виноградниками и непахаными полями, виднеется деревня.

– Солдат не видно? – поинтересовался Скарню.

– Рыжиков, что ли? – переспросил разведчик, и капитан кивнул. – Нет, вашбродь, а вот пару человек в форменных штанах я на улице приметил.

– Да ну? – Это помогло Скарню принять решение. – Ладно. Продвигаемся вперед, и всех солдат – в наш строй. Потом командование разберется, а сейчас я хочу иметь под началом как можно больше бойцов.

– Это разумно, вашбродь, – заметил Рауну.

Скарню обошелся бы и без сержантского одобрения, но был ему только рад.

Рота осторожно выдвинулась из леса. Скарню сказал бы, что они наступают на деревеньку, – но как можно наступать во время отступления? С такими тонкостями военного дела маркиз не был знаком.

Действительно, по улицам деревни прохаживались часовые в форменных штанах. Один поднял тревогу, завидев приближающихся в рассыпном строю солдат, и в мгновение ока деревня будто опустела.

– Будьте готовы ко всему! – предупредил капитан своих бойцов. – Это могут оказаться альгарвейцы, переодетые в нашу форму, чтобы заманить нас в ловушку!

Солдаты в деревне, похоже, сами опасались предательства со стороны людей Скарню, и пришлось долго перекликиваться, прежде чем все уверились, что имеют дело с товарищами-валмиерцами.

– Слава силам горним, что вы здесь! – воскликнул молоденький лейтенантик, вышедший встречать Скарню.

Капитан вытащил карту.

– А здесь – это где? – поинтересовался он.

– Эта жалкая дыра носит имя Сторнарелла, – ответил лейтенант. Когда капитан нашел деревню на карте, то лишь присвистнул: выходило, что альгарвейцы загнали его на восток дальше, чем он смел опасаться. – Теперь мы сможем хотя бы обеспечить достойную охрану герцогу Марсталю.

– Что?! – Скарню уставился на лейтенанта: – Главнокомандующий? Здесь?!

– Так точно, сударь. – Лейтенант кивнул. – Мы отступали перед основными альгарвейскими частями, когда на колонну обрушились их драконы. Не думаю, что они метили в его светлость, – просто заметили валмиерцев на дороге и забросали ядрами. Под его светлостью убило единорога. Герцог сломал ногу, когда его скакун упал, и нам пришлось доставить его в ближайшее укрытие.

– Он все еще командует армией? – поинтересовался Скарню.

– Насколько это возможно, – устало признался лейтенант, подытожив в трех словах положение валмиерских войск. – Мы думали, что рыжики не смогут обойтись с нами так же, как прошлой осенью с Фортвегом. Должно быть, мы ошибались.

«Мы ошибались». Как могут столь бесстрастные слова оставить за собой столько крови?

– В Шестилетнюю войну Альгарве не удалось нас разбить, – промолвил Скарню. – Полагаю, мы и в этот раз остановим рыжиков.

– Очень надеюсь, – ответил лейтенант.

Разница между «надеюсь» и «полагаю» говорила о многом, но Скарню постарался не слушать. Он обернулся к Рауну:

– Сержант, организуйте оборону этой деревни. Мы обязаны будем удержать ее при необходимости или же быстро двинуться дальше на восток.

Он не сказал «отступать».

– Слушаюсь, вашбродь! – отозвался Рауну и принялся отдавать приказы.

– Пройдемте со мной, сударь. Я уверен, герцог Марсталю рад будет услышать ваше донесение, – проговорил лейтенант.

Скарню вовсе не был в этом уверен, однако приглашение принял.

Вблизи видно было, что деревня заброшена. В окнах кое-где поблескивали осколки стекол. Стены и заборы заплел плющ. Обочины заросли бурьяном. Лейтенант провел Скарню в самый большой и красивый дом. Ничего другого капитан и не ожидал, но как-то не думал, что сбывшиеся ожидания наполнят его такой грустью.

Герцог Марсталю лежал на софе, поглаживая ногу в лубке, и диктовал кристалломанту очередной приказ:

– Передайте – пусть держатся сколько могут, будь они прокляты, и переходят в контратаку при первом же удобном случае! Мы должны установить линию фронта. – Он поднял глаза: – А, маркиз Скарню! Как я рад снова вас видеть!

Могло показаться, что герцог находится в гостиной своего клайпедского замка, а не в грязной людской деревенского дома, где пол засыпан мусором и прошлогодней листвой, а по стенам развешаны перекошенные выцветшие лубки.

Потом иллюзия рассыпалась. Марсталю и сам готов был рассыпаться. Герцог всегда напоминал Скарню доброго дедушку. Сейчас герцог был похож на доброго дедушку, у которого только что умерла жена, с которой он прожил всю жизнь: Марсталю превратился вдруг в сморщенного старика, одинокого в непонятном и неприютном мире.

– Приказывайте, ваша светлость! – воскликнул Скарню, пытаясь вселить хоть немного бодрости в человека, который имел право командовать не только им, но и всей армией Валмиеры, стремящейся отразить наступление альгарвейцев.

Не получилось. Это капитан понял еще прежде, чем Марсталю заговорил.