Ориэлла - Мэгги Фьюри

Выругавшись, Харин отправил слугу за лекарем и снова оказался рядом, неловко похлопывая рыдающую девушку по плечу.

— Тише, тише, — беспомощно успокаивал он. — Это всего лишь сон. Дурной сон. Лихорадка. Я тут — твой демон тут. Тебе ничего не грозит, даю слово.

Наконец пришел лекарь. Ориэлла смутно помнила этого сгорбленного морщинистого старика, который зашивал ей разорванные мускулы на ноге, и все время трясся под угрожающим взглядом Шиа, возмущенной тем, что это хлипкое создание причиняет подруге такую боль. Теперь, несмотря на свой комичный ночной халат, он был весьма серьезен, суетлив и озабочен. У лекаря был такой нелепый вид, что Ориэлла не удержалась от смеха, но вместе с тем и рыдать не перестала, так что смех и слезы смешались, и девушка начала задыхаться. Вырвавшись из рук Харина, она отвернулась и схватилась за свой раненый бок, покрытый бинтами. Волшебница беспомощно вздрагивала, по ее лицу бежали слезы.

Ориэлла слышала, как лекарь досадливо прищелкнул языком, и у ее губ оказалась чаша с каким-то холодно-обжигающим настоем. Она закашлялась, начала отплевываться и тут же скривилась от режущей боли в боку.

— Дышите поглубже, госпожа, пожалуйста, — терпеливо бормотал лекарь. — Он разговаривал с ней так, словно она была маленьким ребенком. Наконец мысленный голос Шиа, ровный и успокаивающий, сказал:

— Хватит, дорогая! Я не хочу остаться одна. Сверхчеловеческим усилием воли Ориэлла овладела собой и даже проглотила остатки напитка. Хотя ее все еще продолжало трясти, плотный узел, стискивающий внутренности, слегка размяк, и она смогла расслабиться. Девушка откинулась на подушки и утерла глаза.

На лице Харина появилось облегчение.

— Клянусь Жнецом, милая, ну и перепугала же ты нас, — сказал он.

— Чепуха! — живо вмешался лекарь. — Всего лишь лихорадка. Ты была очень больна, госпожа, больна несколько дней. — Он наклонился и положил руку ей на лоб. — Но теперь жар прошел, так что кошмаров больше не будет. Кстати, тебе, наверное, будет приятно узнать, что твой ребенок в безопасности.

Ребенок! Ориэлла совсем о нем забыла. Нужно что-то сделать, что-то очень срочное, но после пережитого кошмара девушка чувствовала себя слабой и расстроенной. «О боги, что за ужасная тварь!» — содрогнулась волшебница.

— Вина, — задыхаясь, выговорила она, пытаясь отогнать страшное воспоминание. Лекарь улыбнулся.

— Если больной требует вина, значит, он выздоравливает. Здесь есть вино, повелитель?

— А ей можно? — встревоженно спросил принц. — Я хочу сказать, крепкие напитки в сочетании с усыпляющим.., ведь она ничего не ела…

— Ну, это легко поправить. — Лекарь выглянул за дверь и отдал приказ стоявшему в коридоре слуге.

В ожидании обеда Ориэлла решила выяснить, что же произошло.

— Я сильно пострадала? — спросила она лекаря. Его широкое лицо недовольно сморщилось.

— Госпожа, ну и задала ты мне работы! Но твоя рука заживает, а ребра просто треснули, а не сломаны. Немного терпения, и они будут в порядке. А вот что касается ноги, то мышцы серьезно повреждены. Боюсь, шрамы останутся на всю жизнь.

— Пустяки! — нетерпеливо перебила Ориэлла. — Я смогу ходить?

Лекарь заколебался.

— Должно быть, — ответил он наконец. — Если, конечно, дать ране затянуться, госпожа. Тебе нельзя вставать по меньшей мере дней десять, а то и больше.

— Что?! — Ориэлла села, сморщившись от боли в боку. — У меня нет столько времени!

— Госпожа, это необходимо.

— Но я должна кое-что сделать! Это очень важно! — Она отчаянно пыталась вспомнить, что же именно.

Лекарь посмотрел на нее так, будто она была вздорным ребенком.

— Как хочешь, — холодно ответил он. — Но если мышцам не дать как следует окрепнуть, ты на всю жизнь останешься калекой, и даже если тебе повезет, нога всегда будет твоим слабым местом. Ты не должна нагружать ее, пока я тебе не позволю, а если нет, то в последствиях вини только себя.

Пробормотав ругательство, Ориэлла с силой стукнула кулаком по подушке: ну что за слабая медицина у смертных! Будь у нее свои силы, она бы немедленно избавилась от любых ран.

В этот момент появился слуга с чашкой теплого бульона.

— Выпей сначала это, госпожа, — сказал лекарь, — а потом тебе дадут вина.

— Помимо раздражения, Ориэлла чувствовала еще и страшный голод и жадно выпила бульон, а потом лекарь протянул ей кубок сладковатого красного вина.

— Не беспокойся, повелитель, — сказал он принцу. — Вино и снотворное заставят ее заснуть, а именно это ей сейчас и нужно больше всего. И мы, пожалуй, тоже сможем вернуться к своему отдыху. — В голосе его послышались ядовитые нотки. Ориэлла в панике сжала кубок. Нет, нет, только не спать! Что, если кошмар вернется? Но было слишком поздно. Она уже выпила почти полбокала, и чувствовала, как ею овладевает приятная сонливость. После всего пережитого это было очень славно, волшебница с удивлением услышала собственный смех и протянула кубок за новой порцией. Лекарь неодобрительно цокнул языком, но препятствовать не стал.

— Может, оно и к лучшему, — вздохнул он и налил девушке еще вина. — Кошмар был жестоким потрясением. Оставь здесь слугу, пусть присмотрит за этой неблагодарной женщиной. У тебя есть заботы поважнее, да и час уже поздний.

Наспех поблагодарив, Харин отпустил лекаря. У старикашки такой длинный язык! Но он мастер своего дела, и все ему сходит с рук. Кизал устало потер слипающиеся глаза и повернулся к таинственной женщине, которую по какому-то наитию спас на арене. Она уже мирно спала, и ужас, искажавший ее лицо, уступил место спокойствию. Что же ей все-таки приснилось? Она выкрикивала какое-то имя — может быть, так звали ее мужа? Принц уже побывал у Арбитров, и те сказали ему, что, женщина недавно овдовела, а лекарь добавил, что она к тому же ждет ребенка. Харин был потрясен — учитывая это, ее мастерство на арене казалось просто невероятным! Он нагнулся и заботливо прикрыл плечи девушки тонким одеялом.

Демон приподнял голову и зарычал, обнажив длинные белые клыки.

— Тише ты, — шикнул Харин, не спуская с пантеры тревожного взгляда. — Пора бы тебе уже знать, что я не причиню вреда твоей подруге.

Шиа уронила голову на вытянутые лапы, удовольствовавшись тем, что мрачно зыркнула на принца. Она оставалась на страже все время, пока Ориэлла болела, с одинаковым подозрением наблюдая за каждым, кто приближался к ней. Большинство слуг просто боялись входить в комнату.

Вернувшись к себе, Харин решил последовать совету лекаря и налил себе немного вина. Взяв чашу, он вышел в ароматный, залитый лунным светом сад. Ах, какое это все-таки прекрасное место! Маленький огороженный мирок с зелеными лужайками, цветущими деревьями и кустами был настоящим оазисом в этом засушливом городе. Этот райский уголок создала его мать, когда попала сюда из пышного обиталища Кизу. Ее решительный отказ жить в одном доме со своим господином и его гаремом стал одной из причин убийства царицы. Ксианг, более всего ценивший в женщинах покорность, не смог примириться с ее гордостью и с той презрительной ненавистью, которую она никогда не пыталась скрыть, — ненавистью к человеку, лишившего ее родины: мать принца была родом из Ксандима.