Ручной Привод - Вадим Панов

«Тебе весело, сука?»

Пик ломки, самый надрыв, «искра», опутанная проводами оголенных нервов, и она – в первом ряду партера.

«Да, урод, мне весело! Ты даже не представляешь, как мне весело!»

– Ты знала?

– Преимущества профессии, – пожала плечами женщина. – Перед отправкой на Землю нас тщательно инструктируют. На тот случай, если потребуется надавить на коменданта.

Виктор вновь, как и в первый свой визит, уселся на пол. Но теперь не присел, желая показать, что якобы на равных с пленницей, а медленно сполз по стене. Опустил плечи и подпер лоб рукой. Правой. А в левой руке холодно блеснул знаменитый комендантский «наган». О нем Пандоре тоже рассказывали.

– Но почему они скрыли?!

– Вербовщикам запрещено говорить правду.

«Вербовщикам»! Резануло грубое слово, но… по сути правильно.

«Я хотел служить, а меня банально завербовали. И сунули в помойку. В самое гнилое место во всей Вселенной».

На легендарную Землю. В колыбель всех «искр».

Цепным псом посадили у Ручного Привода. Таинственного. Проклятого.

Но ведь татуировка еще не появилась. Не шлепнулась на кожу каинова печать. А значит, есть выбор.

– Не держи зла на своих, Ясень. Ходят слухи, что кандидатуры Царствам подбрасывает Ручной Привод.

– И ты туда же.

Земля не место для раскрывшихся «искр», тут они сходят с ума. Все, черт бы их побрал. Каждая. Врач, ставший палачом. Комендант, отказывающийся говорить. «Резчик», умоляющий о втором круге. Ручной Привод гудит в подвале, и всемогущие «искры» трясет, как в лихорадке. Крутит, заставляя «почти богов» вспоминать, что они люди.

«А я? Я тоже спятил или пока держусь?»

– У меня есть доказательство.

Виктор поднял голову, устало посмотрел на Пандору, припоминая, о чем она, затем кивнул:

– Я слушаю.

– Никто еще не отказался стать комендантом.

– Мне всегда нравилось быть первым.

– Ты любил побеждать. Это другое.

Венец карьеры или ее могила? Стать лучше того, кто когда-то не простил? Показать Ему, что не окаменел за сотни лет гнетущей тоски? Что способен чувствовать. Рехнуться, как и все остальные, поверив в божественность Ручного Привода? Впервые в жизни проявить сочувствие?

Чего я хочу?

Левую руку приятно тяжелит чистенький, недавно смазанный «наган».

В дежурке дремлет готовый к употреблению телеграф.

Улыбается прощенная злейшим врагом Пандора. Мечтающая о том, чтобы навсегда стереть себя из этой Вселенной. Пандора, вместе с которой он сможет вернуться в Царство, плюнуть в морду Буша и начать карьеру заново.

Чего я хочу?

Ясень сдавил правой рукой лоб.

Не решать ничего. Сбежать, вынырнуть из тела красавчика-клона, забиться в самый дальний уголок Вселенной и тихо кружиться вокруг какой-нибудь звезды до скончания веков. До тех пор, пока Последняя Труба не выстроит все «искры» в один ряд.

– Помоги мне, – прошептала женщина. – Я хочу забыть, что натворила. Хочу забыть эту мразь – наши Царства. Хочу забыть, как исковеркала свою жизнь. Спаси мою душу, Ясень.

Чего я хочу?!

Он отыскал Карбида на крыше самого высокого больничного корпуса. На верхней палубе бетонной коробки, с которой открывался исключительный вид на электрический калейдоскоп ночной Москвы.

Герман сидел в знакомой позе: прислонившись спиной к вентиляционной трубе. Справа, под рукой, бутылка водки. Слева, положив голову на бедро Карбида, устроился толстый Агава.

– Попрощаться?

– Нет.

– Появилась?

Ясень уселся рядом и задрал рукав сорочки. На его предплечье чернели прямой крест и девиз: «Dormiunt aliquando leges, nunquam moriuntur»[8].

– Ты будешь хорошим комендантом, – улыбнулся Карбид. – Ручной Привод не ошибается.

Агава добродушно фыркнул.

– Пошел ты.

Виктор глотнул водки и оглядел город, ища взглядом взлетающие к небу «искры».