Анахрон - Елена Хаецкая

* * *

Мать навестила Сигизмунда на следующий день после Рождества. Это произошло неожиданно. Позвонила от Веры Кузьминичны — давней подруги, которую всегда навещала на Рождество, — и сказала, что зайдет, раз уж она тут неподалеку.

Сигизмунд обреченно сказал «хорошо» и положил трубку. В принципе, рано или поздно это должно было случиться. Внутренне он заметался. Убрать все следы пребывания в доме Лантхильды, спрятать Лантхильду!..

Стоп. Он огляделся по сторонам и понял, насколько прочно вросла Лантхильда в его быт. В рекордно короткие сроки. Спрятать ее не удастся. Ладно, будь что будет. Да и с какой стати он должен что-то прятать. Он давно и безнадежно совершеннолетний.

В конце концов, всякий раз, когда он полагался на интуицию Сигизмунда-спятившего, все получалось как нельзя лучше. Так что не жди меня, мама, хорошего сына…

Лантхильда уловила его беспокойство. Тревожно посмотрела. Показала на озо, спросила: «Наталья?»

— Хуже, Лантхильд. Айзи. Миино айзи.

Она покивала, качая «баранками» кос.

Мать пришла на удивление быстро. Тащила здоровенную сумку. Сигизмунд не успел ее предупредить — мать зацепила шапкой подвешенные над дверью молоток и ножницы, еще одно абсурдное новшество, введенное Лантхильдой после ее «замужества».

— Это еще что такое? Глаза же можно выколоть! — сказала мать, отводя ножницы в сторону. — Все у тебя фантазии.

— Это, мать, мода такая по Европе идет.

Услышав слово «Европа», мать странно и цепко поглядела на него. Сигизмунд снял с нее пальто, принял тяжелые сумки.

— Это на кухню, Гоша.

— Что ты такие тяжести, мать, таскаешь?

— Ничего, меня муж Веры Кузьминичны подвез.

Проявляя все признаки восторга, кобель устремился следом за сумкой.

— Ему там тоже есть! — крикнула мать. — Он у тебя кости грызет?

— Только не куриные.

Сигизмунд оставил сумку на кухне и вернулся к матери в прихожую.

И тут дверь «светелки» отворилась, и вышла Лантхильда. Она двигалась медленно, очень чинно. Остановилась в пяти шагах перед матерью. Сложила руки под грудью и медленно, важно поклонилась.

Сигизмунд онемел. Мать побелела, на скулах у нее проступили пятна. Еще ничего не было сказано, ни одного слова, но каким-то глубинным внутренним чутьем и мать, и Сигизмунд уже уловили в этом поклоне главное: так приветствует старших хозяйка дома.

— Драастис, — выпрямившись, строго проговорила Лантхильда.

— Здравствуйте, здравствуйте, — ледяным тоном ответила мать. — Идем, Гоша, сумку разберем.

И первой пошла на кухню. За спиной матери Сигизмунд быстро поглядел на Лантхильду, но та не ответила — была преисполнена чувством собственной значимости.

Мать вошла на кухню и споткнулась взглядом о мешочки, вывешенные на веревку. Сигизмунду они давно уже примелькались; он даже перестал обращать на них внимание. Но мать ничего не сказала.

По ее указанию, Сигизмунд вытащил из сумки завернутые в фольгу кости, тут же вручил одну кобелю — чтоб не путался под ногами. Пес ушел. Затем последовала банка варенья, банка маринованных грибов, банка соленых огурцов

— с Мшинской, шерстяные носки домашней вязки и банка супа.

Банка супа окончательно подкосила Сигизмунда.

— Ты, мать, что… Ты…

— Пригодится, — сказала мать хладнокровно. — Я же не знала, что у тебя…

Сигизмунд махнул рукой. Усадил ее за стол, поставил перед ней чашку.

Лантхильда стояла в дверях, как статуя, и стеклянными глазами глядела в окно.

— Ну, познакомь, что ли, — неожиданно сказала мать.

— Это Лантхильда, — поведал Сигизмунд. Это было практически все, что он мог сообщить определенного о своей «супруге».

Услышав свое имя, Лантхильда повернулась.

— Лантхильд, — сказал ей Сигизмунд и обнял мать за плечи, — это Ангелина Сергеевна. Миино айзи.

Лантхильда прошествовала к плите, степенно подала чай — Сигизмунду и его матери, а сама, сложив под грудью руки, опять застыла — на этот раз у окна.

— Ты, мать, не стремайся. Говори что хочешь. Она ни бум-бум по-русски.

Потекла заскорузло-вежливая чайная беседа. Как Вера Кузьминична? Как ее муж? (Имя мужа В.К. Сигизмунд так и не удосужился узнать). Генка позавчера подрался. Анна просто уж не знает, что с ним делать. Сигизмунд без интереса осведомился об обстоятельствах драки. Обстоятельства были тоже так себе. Банальны. Не может ли Сигизмунд взять как-нибудь к себе на работу двоюродного брата? Хоть бы к делу приставил. И приглядывал бы за ним.

Сигизмунд с фальшивым сожалением сказал, что все штатные единицы забиты. И без того денег не хватает на зарплату. Вот, думает себе урезать жалованье…

Мать вдруг посмотрела на Лантхильду и спросила:

— А отец ее когда придет?

— Он в рейс ушел.

Мать не поверила, но переспрашивать не стала.

— А эта что здесь отирается?

— Я погостить пригласил.

Сейчас, когда говорились слова, подзабылся лантхильдин поклон и ее важная осанка. Но вот Лантхильда подлила матери чай, вопросительно посмотрела на Сигизмунда — и снова очень выразительно, до смешного отчетливо заговорил язык жестов. Ошибки не было. Эта белобрысая чувствует себя здесь хозяйкой.

— Ты доволен? — неожиданно спросила мать.

Не подумав, Сигизмунд сразу ответил:

— Да.

И, спохватившись, попытался перевести разговор на генкино раздолбайство. Тема удобная и неисчерпаемая. Мать охотно подхватила:

— Анна с ним все глаза выплакала… А что Лантхильда чай не пьет? У них не принято?

— Она кофе пьет.

Мать отодвинула табуретку рядом с собой, окликнула:

— Садитесь, Лантхильда. Выпейте с нами чаю.

Лантхильда уселась, держа спину прямо. Сказала что-то.

— Ты всђ по-ихнему понимаешь? — спросила мать у Сигизмунда.

— Да почти ничего.

— А как вы разговариваете?

— Почти не разговариваем.

Противоречие между тем, что произносилось вслух, и тем, что происходило на самом деле и рвалось из каждого жеста, стало почти болезненным. Мать быстро засобиралась.

— За суп не обижайся. Это же от души. Разогреете, поедите. Все меньше готовить. У молодых мало времени. Это у нас, стариков…

Сигизмунд принялся бормотать «ну какие же вы с отцом старики» и подавать матери пальто. Напоследок Лантхильда, раздувшись от важности, отвесила матери финальный поклон. И мать, неожиданно, видимо, даже для самой себя, ответила ей вежливым кивком. Благополучно миновала молоток и ножницы.