Покрывало ночи - Сергей Раткевич

Слезы расплавили камень, и Линард вновь увидел Керано, ощутил злую резкость бьющего в глаза магического света, отчаянную горечь слез девушки, а сухие листья враждебных слов стали бритвенно острыми. И маленькому слабому существу внутри него стало так больно, что оно наконец-то прекратило попытки дышать. И тогда Линард закричал. Закричал так, что земля содрогнулась от его крика, а маги, вострепетав, отшатнулись. И словно прежняя оболочка треснула вместе с этим ужасным криком, в котором страдание и ярость слились воедино, треснула — и какой-то новый, совсем новый человек, больше похожий на Бога, торопливо и страшно шагнул наружу.

Маги дрогнули и попятились.

— Керано, — прошептал Линард, и от его тихого шепота земля дрогнула тяжелей, чем от крика. — Керано, мальчик мой… ты хотел услышать хлопок одной ладонью… я отказал тебе… я… я надеюсь, что где бы ты ни был… ты сейчас слышишь меня… слушай… этот хлопок… это для тебя, малыш…

— Какая восхитительная речь! — издевательский голос мага прозвучал почти над ухом Линарда. — Браво! Ты почти напугал мою команду. Однако нам пора, так что…

Он так упивался своей победой, что не понял ничего. Совсем ничего.

Линард повернулся и посмотрел ему прямо в глаза. Маг осекся. Подавился концом фразы. Глаза Линарда были такими нечеловечески страшными, что маг почувствовал себя голым и беспомощным за всеми своими щитами. Он торопливо метнул в Линарда смертоносное заклятье — и промахнулся. Линард сделал шаг вперед и поднял руку. Маг попятился, споткнулся, упал, вскочил торопливо, путаясь в складках плаща…

— Встань прямо, — прозвучал тихий неумолимый голос.

Поднятая рука Линарда медленно сжалась в кулак. Маг дернулся, его тело напряглось как струна, руки растопырились в стороны. Потом глаза закатились, а из горла хлынула черная кровь. Маг упал.

— Так выглядит хлопок одной ладонью, Керано, — сказал Линард — или кто-то, все еще на него похожий.

На тело мертвого мага Линард смотрел долго. И вместе с ним стояли и смотрели все, кто был там. Все, сколько ни на есть. Люди и маги, враги и друзья, живые и мертвые. Все. Они стояли молча, не смея, не зная, как прервать это страшное молчание, тусклое как отчаянье, тяжелое, как могильная плита. Линард смотрел на убитого им мага, и в глазах его клубилась вечность. Кто знает — быть может, с точки зрения вечности он стоял совсем недолго? Быть может, он так и остался бы стоять, пламенея серым гранитом… но заплаканная ведьма решительно дернула его за рукав.

— Вы не туда смотрите! — хрипло произнесла она, и посмотрев ей в глаза, он постиг такое горе, что смог, наконец, измерить свое собственное.

Тогда он просто хлопнул в ладоши, и мертвое тело мага разлетелось вдребезги.

— А чтоб не оживал! — зло сказал он и, обернувшись к девушке, добавил — Спасибо!

А потом он шагнул к магам. И хотя они стояли со всех сторон, каждому показалось, что Линард шагнул именно к нему. Миг — и они побежали, завывая от ужаса, на ходу испепеляя друг друга в тщетных попытках выбраться из бегущей толпы. Горделивые воины улепетывали без оглядки, даже не пытаясь применить свое магическое искусство, потому что того, кто надвигался на них, заклятья уже не брали. С тихим безвредным шорохом они осыпались с его неуязвимого тела, хрустели под ногами, ни одно заклятье не могло с ним совладать. Он шел, словно Бог Войны, а за его спиной уродливой тенью кривлялась Смерть. Неминучая и лютая.

Оставшиеся в живых разведчики, воины Аргелла и гвардейцы Рионна бежали следом за ним — и ночь почернела от черных плащей убитых магов.

Однако чем гуще тьма, тем легче дышится злу. Великий Магистр со своей лучшей дружиной надвигался на Линарда, а следом за ним спешила и вся черная армия — немалая сила! И тогда Линард воздел свой меч высоко в небо и громовым голосом запел древнюю песню Оннера. «Призывание Всадника.» И Облачный Всадник откликнулся на зов — да как! В пении рогов возник он сам, огненно-золотой на фоне мглы, а вслед за ним мчалась огненная конница. Много конницы. И мечи в их руках пламенели ярче чем магические огни.

И маги не выдержали. Один за другим возникли четыре огромных портала, торопливо поглотившие остатки черной армии.

Художника разбудило незнакомое ощущение. Поразмыслив, он пришел к выводу, что это был пинок. Пинок… Пинок?! Эстен Джальн не получал пинков так давно, что успел позабыть те дивные чувства, которые пробуждает в организме упомянутое действие. Черных магов, в особенности же Великих Магистров, никто не пинает, а пнуть художника живущего в собственной картине попросту некому. Разве что Ученик мог бы, но ему это как-то не приходило в голову. И вот — на тебе! Такая неожиданность. Разлепив глаза, он разглядел пинателя — и нельзя сказать, чтоб не удивился. Скорее наоборот.

— Я не привык получать подобные знаки внимания от моих клиентов! — язвительно заявил Эстен Джальн. — Вам что, портрет разонравился?

— Да нет, портрет-то в полном порядке, — заявила Судьба. — А вот художник… дрыхнет тут, а я за него отдувайся!

— Дрыхнет?! — возмутился Эстен Джальн. — Не дрыхнет, а отдыхает от трудов праведных! И вообще… что за тон?! Нет, конечно, я все понимаю, на гениев всегда клевещут, судьба у них такая… но чтобы такое… и от такой… красавицы! — закончил он обведя восхищенным взором профессионала всю Судьбу с ног до головы.

— Когда я захочу, чтобы ты написал меня обнаженной, я сама тебе об этом скажу, — усмехнулась Судьба. — Да, и осторожнее со словом «судьба» в моем присутствии… не люблю пустопорожних святотатств. А теперь слушай. Времени у тебя мало…

— Времени? — удивился Художник. — Почему у меня мало времени?!

— Не перебивай, — нахмурилась Судьба. — Ты просил у меня за двоих, ведь так?

— Так, — насторожился Художник. — А что…

— Заткнись и слушай. Курту теперь ничто уже не угрожает. Скорей, он сам является угрозой. Счастье еще, что он такой хороший мальчик. А вот второй твой приятель, такой смешной маленький человечек… как его…

— Гном, — педантично поправил Джальн. — Он не человечек. Он гном. А зовут его Йолн Холнамуртен. А что с ним?

— Вообще-то он умер, — поморщилась Судьба. — Ты ведь начал ему помогать, так почему бросил дело на полдороге?!

— Но…

— Вот тебе и «но»! Я придержале его душу, хоть это и против правил, но если ты немедля не спасешь его тело, душе просто некуда будет вернуться.

— Где он?! — возопил Эстен Джальн, вскакивая. — Где?!

— Там же где был, полагаю, — промолвила Судьба. — Спеши, Эстен! Спеши.

— Сейчас! — рявкнул Эстен Джальн, хватая кисть. — Гений! Гений не должен умереть! Гений обязан быть бессмертным!

Одним движением кисти Эстен Джальн нарисовал портал. Шаг — и его уже не было в созданном им мире.

— И никакой он не маленький… — прошелестело в пустоте портала. — Он велик. Огромен. Вселенная — лишь пылинка с его башмаков!