Крылья феникса - Светлана Жданова

Целитель просквозил меня оценивающим взглядом, кивнул и начал доставать какие-то пузырьки из небольшой с виду сумки. Пару из них асур вылили в мою готовящуюся ванну, и с чистой душой был изгнан из этого помывочного рая.

Ванная комната оказалась на уровне, легкая невесомая комната в голубых тонах с просто огромнейшей купальней. Через потолочное окно, выложенное мозаикой в виде купающихся русалок, лился яркий свет, окрашивая воду в причудливые цвета.

Асура помогла мне снять длинную рубаху в которой их будущая Владычица соизволила прибыть во вверенное ей Царство, и мне наконец было представлено отражающееся в зеркале чудо. Или чудовище, это как посмотреть.

Бледная до синеты, худющая разве что кости не торчат, блеклые волосы обрезаны до плеч и висят невнятной массой, глаза больные, лихорадочные и… карие. Просто обычное карие глаза, без тех искр столь нежно любимых в самой себе. Какое жалкое, серое существо получилось из прежней гордой принцессы!

Белль с трудом оттащила меня от зеркала и усадила в купальню. Тело сразу обняла ласковая водная стихия, окружая магией исцеления и ароматами трав. После ужаса представшем передо мной в зеркале, разом навалилась такая апатия, я уже не замечала как асура поливала мне на голову воду и мыла мои спутанные короткие волосы. Их наверное отрезали, что бы они окончательно не превратились в мочалку и не мешались.

— Почему ты возишься со мной? — неожиданно даже для себя спросила я девушку асуру.

— Потому что вам это необходимо.

— И тебя никто не заставлял?

— Нет. Принцесса, это честь состоять при вас. Для любого из асур вы как богиня, давшая им то что не мог ни кто. Вы подарили нам бессмертие, и теперь любой из нас ваш верный подданный. Когда Наследник объявил что вам нужна горничная, многие были готовы поспорить за эту милость. Но он выбрал меня.

— Почему? — Вышло немного ревниво. Лечиться пора.

— Мы знаем друг друга очень давно. Я ведь дочь Асурендры и часто бывала в высшем обществе. Думаю вам стоит сказать сейчас, я ведь когда-то была в числе тех кого прочили в невесты будущего Владыки Царства Варуны.

С минуту я подумала над словами асуры, и высказалась:

— Эх, Белль, как я тебе завидую. Легко отделалась.

— Когда?

— От кого. Мне вот теперь всю жизнь мучиться с этим клыкастым нахалом.

— От нахалки слышу! — послышался голос со стороны двери, через которую ввалился демон. — Как ты себя чувствуешь?

— Как будто меня долго жевали, а затем выплюнули. Что со мной произошло? Как я вообще умудрилась выжить после такого?

— Расскажу все что знаю вечером. Сейчас тебе надо отдохнуть.

Данте вынул меня из купальни, Белль помогла завернуть мое тощее тельце в большой мягкий халат, и уже вдвоем они пересадили меня на постель и заставили выпить какой-то бульон из большой чашки. Сразу после этого я благополучно уснула.

В Серебряном граде я проводила уже неделю, но ответа на поставленные вопросы от Данте так и не дождалась, он молчал как партизан.

Каждый день приходил Армен и придирчиво осматривал меня. Под его наблюдением и целительной силой, я действительно скоро начала поправляться, и не только здоровьем, но и весом. Хотя все еще выглядела тощим и заморенным цыпленком.

Данте проводил со мной каждый день и отлучался только по каким-то там государственным делам и то не больше чем на час. Время от времени, когда мне неожиданно становилось очень плохо, демон осторожно вдыхал в мой рот свою душу, которая после минутной задумчивости полностью растворялась во мне. Только тогда жгучая боль где-то в груди отступала, слабость полностью растворялись, и я снова могла спокойно дышать. Сам Данте старался всеми правдами и неправдами уйти от разговора на эту тему, хотя я и сама начала о многом догадываться.

Без души тело довольно быстро умирает. Ведь душа это не только вечный дух, дарующий людям и всем другим живым, а порой и не живым, характер, чувства, и силу, но и мощный источник энергии. Она собирает и аккумулирует мелкие частицы этой энергии рассеянные в мире, так нужные для жизни.

Мой организм, увлеченный восстановлением себя любимого, и здорово набалованный фениксом, расходовал свои силы очень быстро. Поэтому асуру и приходилось раз вдвое суток отдавать мне свою душу, несущую в себе достаточно энергии и временно готовую работать в чужом теле.

Слава богам, с обретением бессмертия, асуры не разучились проделывать такие фокусы.

Мой бедный чертенок, здорово он наверное намучился со мной.

Научиться жить без феникса я все так же не могла.

Взамен ему пришли голоса и воспоминания чужих жизней. Всех тех кто хоть однажды давал мне вдохнуть свою душу. Феникс ушел сам, оставив чужое во мне. Так что я могла наслаждаться порой пугающими видениями.

Это злило Данте, и я могла понять почему. Вместе с его, самыми сильными воспоминаниями, приходили чужие, в том числе и Хананеля. Демон каждый раз спрашивал что же я видела, а я не в силах ему солгать, делала очень больно напоминая о враге и сопернике.

Сопернике… Наверное даже для меня самой эти странные отношения останутся загадкой. Ненависть, душившая меня столько лет, прошла, подмененная жалостью к этому сильному, надломленному мужчине. Но и простить я не могла. Феникс же преследовал еще одну цель — привязать стального асура к себе покрепче. Да, Хананель оправдал его надежды — рискнул всем ради моей жизни. Феникс должен быть доволен. Хотя и Эзиана, так когда-то звали молодое божество, нельзя осуждать — он не понаслышке знал, что такое потерять возлюбленного, сам многократно убеждался.

И уж если быть честной, Данте мог вырвать из меня эти воспоминания и чуждую сущность, но результат мог бы выйти неожиданный. Ведь это стальной асур вытащил меня из пекла Аидого Пламени.

Очень скоро я заметила — стоит мне уснуть этот трудогилик куда-то сбегает. Так что недосыпание ярко сказалось на кругах под глазами и общей вялости самого демона. Я еще из вредности ему и днем спать не давала, отчаянно пытаясь поймать ночью. Только ничего не выходило, Данте упорно продолжал усыплять меня с помощью колдовства, а сам заниматься другими делами. Уж лучше бы нормально спал ночью, а все дела делал днем, как нормальный человек… или асур. Но нет, ему обязательно надо было сторожить меня, как будто я задумала что-то плохое.

В нелегком деле поимки загулявшего женишка, помогла моя верная саламандра, единственная кто чихать хотел на запреты Данте. Как-то в одну из подобных ночей она таки умудрилась меня разбудить, за что я была ей премного благодарна в эквиваленте одного сладкого пирожного.

Накинув на плечи халатик, я вышла на балкон и начала поджидать своего благоверного. Саламандра свернулась клубочком на моих коленях и сладко посапывала.

Он пришел, когда небо уже понемногу начало светлеть.