Один мертвый керторианец - Александр Дихнов

– Не совсем.

К этому моменту мы уже спустились по лестнице (столовая по керторианской традиции находилась на нижнем этаже), прошли через холл и подошли к резным двустворчатым дверям, – очевидно, нашей конечной цели. Поэтому я резко остановился и придержал дядю за рукав: существовал один вопрос, который хотелось обсудить с ним наедине… Вполголоса выругавшись, дядя все же обернулся ко мне:

– Ну? Что у тебя еще? Я посчитал.

– Три вопроса.

– Так… Первый: как вы попадете с планеты на корабль, если он будет на станции? И как вообще “Элейн” там окажется?

– Это второй, – из вредности поправил я.

– Извини, туго соображаю! Твоя яхта уже мчится полным ходом в сторону п-в-туннеля. К Рэнду ее отведет Том

Карверс, начальник здешней охраны и бывший сослуживец твоего майора, насколько я понимаю… А попадете вы туда очень просто – я отдам тебе свой портал.

С этими словами дядя засунул руку в карман брюк, покопался там, вытащил массивный золотой перстень с печаткой в виде звезды с восьмью лучами – гербом рода Детанов – и протянул мне.

– Это портал? – недоверчиво переспросил я, примеряя кольцо, – оно подошло на безымянный палец левой руки.

Дядя с мгновение смотрел мне в глаза, потом безнадежно вздохнул и подтвердил:

– Да, Ранье, это портал. Лан любит работать под старину.

Честно говоря, я был ему очень благодарен за этот безусловно широкий жест, но в то же время озадачен. В конце концов, на помощь дяди я по разным причинам вправе был рассчитывать, но вот Лан…

– А мне показалось, что герцог не очень-то одобряет мои намерения, – осторожно заметил я. – Так чего бы он вдруг стал мне помогать и посылать своих людей? Особенно в свете моего поведения…

– Ты думаешь, он мне чем-то обязан? Нет, скорее уж наоборот. – Дядя на секунду задумался, а потом усмехнулся: – Знаешь, его иногда трудно бывает понять, но, исходя из собственного опыта, могу сказать, что в общении Лан и вправду мрачноват, но по делу на него можно рассчитывать.

– Странно, я всегда считал, что в нашем кругу альтруизм не в почете. Мне же оказывается такая поддержка, что впору пересматривать это утверждение.

Почему-то эти слова его развеселили, и будь он менее уставшим, то, верно, расхохотался бы…

– Да? А кем еще?

– Ну как же, – искренне удивился я, – Креон, Деор-

– Деор? – Дядя похлопал меня по плечу. – Он просто большая умница, а отнюдь не филантроп. Деор с самого начала подозревал то же, что и я, поэтому полез в гущу событий в надежде обнаружить Вольфара и наступить ему на хвост!

Тут уже рассмеялся я:

– Знаете, дядя, после вчерашнего я готов поверить каждому вашему слову – да, собственно, так было всегда, – .но вам-то самому не кажется такое предположение несколько… э-э… смеловатым?

– Смеловатым, трусоватым… Да он сам мне сказал! Несколько часов назад. – Еще раз снисходительно похлопав меня по плечу, дядя отступил на шаг и прислонился спиной к стене. – Маленький тест на сообразительность, Ранье. Порадуй меня, найди связь между этим фактом и одним из своих собственных вопросов. Ты же наверняка хотел спросить, откуда мне стало известно о секретном ходе в Президентский дворец.

– Да, это был третий, – пробормотал я, усердно демонстрируя напряженную мыслительную деятельность – ответ сразу пришел в голову. Наконец, сочтя паузу достаточной, я озарился: – Мой дворецкий! Тэд же работал в спецслужбе Рэнда, и ты спросил его, не знает ли он чего-нибудь для нас полезного! А заодно и поговорил с Деором…

– Верно, – сухо подтвердил дядя. – Но комедию можно было не ломать! Знаешь, изображать тут располневшую кариатиду доставляет мне мало удовольствия.

Я почувствовал укор совести, но тем не менее просто не мог прекратить расспросы – состояние, частенько наблюдавшееся мной прежде у Гаэли…

– Как у них дела на Новой Калифорнии?

– Нормально. – Дядя пожал плечами. – Все улеглось, и Деор сегодня отбывает. Абрахамс мертв, если тебя это интересует.

Признаться, я уже не чувствовал к министру такой ненависти, как после посадки на “Пелинор”, но – поделом… Однако теперь я не мог не задать и следующий вопрос:

– Дядя, а откуда вообще взялся мистер Грэхем? Он, конечно, неплохо освоил профессию дворецкого, но…

– Да, он был на очень хорошем счету в рэндовской разведке. Но потом у него случились неприятности…

– О?

– Ну, убил он кого-то не того и я помог ему выкрутиться и пристроил присматривать за тобой. Грэхем абсолютно надежен.

“Для вас”, – почему-то подумал я, но вслух протянул:

– Ясненько…

– Еще не все? – на всякий случай поинтересовался дядя, и это значило, что о моем последнем вопросе он так и не догадался.

– Нет.

– Тогда ты меня удивишь. Итак, что же это за третий – он же первый – вопрос?

– Кто такой Джек Уилкинс? У дяди даже рот приоткрылся.

– Ты не знаешь?! На самом деле? – Он подался вперед, оглядывая меня со всех сторон как редчайший экземпляр…

– Я взял его на работу, потому что у него были прекрасные рекомендации, и никогда не… – попытался объяснить я, но дядя не захотел слушать.

– Да, это класс, Ранье, тут ничего не скажешь!.. Помнишь конфликт между Земной Конфедерацией и Цином лет десять назад? Даже сидя в своей раковине, ты не мог о нем неслышать!

Конечно, я помнил – в свое время это было на устах у всей Галактики…

– Там был спор из-за вновь открытой пограничной звездной системы с очень богатыми ресурсами. И еще что-то в стратегическом смысле…

– Хорошенькое “что-то”! В этой системе – Гонтцоль – было три туннеля: один вел к одной из центральных систем Империи, а второй – к ключевой системе Конфедерации. И когда Цин внезапным ударом захватил контроль над системой и создал себе мост для вторжения в самое сердце Конфедерации, там, знаешь ли, запахло жареным… Но конфедераты ответили на редкость быстро и удачно: они кружным путем – через третий туннель – заслали группу кораблей в Гонтцоль, потом атаковали свой туннель с обеих сторон и восстановили над ним контроль. Вскоре после этого был заключен мирный договор, согласно которому Гонтцоль и по сей день считается нейтральной территорией. Такой успех конфедератов был достигнут исключительно за счет действий некой автономной группы. Угадай, кто ею командовал?

– Майор Джек Уилкинс?..

– Да, тогда он стал знаменитостью. Но в его послужном списке есть и более сложные, хотя и менее громкие операции. В военной среде Уилкинс считается одним из лучших боевых офицеров, чуть ли не величайшим тактиком двадцать пятого века.