Волкодав - Мария Семенова

Волкодав вытащил из ножен меч, положил его поперёк колен истал чистить. Известно, что бывает с клинком, если его вовремя не отчистить открови. Он тоже мог бы много всякого разного сказать про Лучезара, но прикнесинке сдерживался.

Болезненно хромая, к ним подошёл Мал-Гона и сел наземь,неловко вытянув вперёд перехваченную тряпицей ногу. Он потерял в сражениичетверых отличных парней и был расстроен и зол.

– Мужилу не видел? – мрачно спросил Аптахар.

– Да чтоб он сдох, твой Мужила!.. – прорычалвельх. – Пришибли – плакать не буду!

Сольвеннские ратники, слышавшие эти слова, и не подумаливозражать. Кнесинка смотрела на мужчин, ещё не остывших, не отошедших от боя.Наверное, следовало одёрнуть молодцов, заставить чтить того, кого поставили надними старейшины. Но в том-то и беда, что не заставишь уважать человека, которыйничем этого не заслужил.

И кнесинка сказала совсем другое.

– Я недостойна быть государыней… – тихо обратиласьона к Волкодаву. – Я… я совсем перетрусила…

Волкодав поднял голову и улыбнулся. Аптахар и Мал-Гонапосмотрели на неё, потом друг на друга и одновременно захохотали. Спустянекоторое время смеялась уже вся маленькая крепость, даже те, над кем успелпотрудиться Иллад.

Внизу между тем поднялся шум и крик. По всей видимости,Лучезаровичи загоняли «призраков» обратно в болото. Несколько востроглазыхребят взобралось на валуны; делалось всё светлее, и они разглядели лодки,улепётывавшие через разлив. Самые обычные плоскодонки, только на бортах ещёболтались обрывки камыша и сплетённых ветвей. Остальное охапками летело встоячую воду: разбойники уносили ноги.

Когда по склону холма, приближаясь, застучали копыта,ратники снова схватились за луки и строго окликнули подъехавших.

– Славный воевода, боярин Лучезар Лугинич едет! –долетел навстречу голос Плишки. – Дорогу боярину!

Дорогу боярину освободили, хотя и без той почтительнойспешки, к которой он привык в Галираде. Лучезар соскочил с вороного истремительно вошёл в святилище, сопровождаемый Канаоном и Плишкой. Остальныесунулись было за ним, но их не пустили, сославшись на то, что внутри и без нихдовольно народа. На самом деле ратники, только что отстоявшие свою госпожу,вовсе не желали допускать к ней сторонних людей.

Однако Лучезар, как вскоре выяснилось, смотрел на вещииначе.

– Сестра! – воскликнул он, ликуя. – Мыразбили и разогнали их, сестра, ты спасена!

Кнесинка Елень молча смотрела на него снизу вверх. Волкодавуже стоял подле неё, по правую руку, чуть впереди. Серо-зелёные глазанастороженно ощупывали и боярина, и двоих головорезов у него за спиной. Лучезарне мог не заметить, что с ним здесь уже обращались как с чужаком. Никто неразделил его восторга по поводу спасения «сестры», никто не отозвался наликующий возглас. Кроме дружины, грянувшей мечами в щиты:

– Слава боярину…

– Ты лучше скажи, воевода, где ты со своими шастал,пока мы дрались? – хмуро проговорил Мал-Гона. К слову сказать, двоестаршин, вельх и сегван, не подумали встать при виде молодого вельможи. А застаршинами – и их люди.

– Это я перед тобой, иноплеменником, ответ должендержать?.. – возмутился Лучезар. – Да ещё я с вас, холопские рожи,спрошу! Почему сестру мою неизвестно куда утащили, мне про то ничего не сказав?Еле нашли вас, доброго слова не стоящих! Почему… – это относилось уже кВолкодаву, – почему государыня бежала сама, а никчёмную старуху, рабыню,несли на руках?!

Телохранитель не отказался бы, в свою очередь,поинтересоваться, откуда боярин проведал такие подробности. Но не успел. РазгневанныйЛучезар подскочил к нему и со всего плеча ударил в лицо кулаком.

Ну то есть не ударил, конечно. С Волкодавом подобные штукине проходили уже очень, очень давно. Тело, едва остывшее после рукопашной, всёсделало само. Голова чуть-чуть убралась в сторону, правая рука метнуласьвперёд, упираясь основанием ладони боярину в челюсть. Ударь Волкодав какследует, и лежать бы Лучезару со сломанной шеей. Венн бить не стал, простосильно толкнул, отшвырнув вельможу на руки Плишке с Канаоном. Те его подхватили,заботливо помогли встать.

Всё произошло очень быстро, так быстро, что никто не успелсхватиться за оружие.

– Волкодав… – прошептала кнесинка.

Лучезар медленно запустил пальцы в поясной карман, вытащилтонкий платочек, обтёр им губы и подбородок, к которым прикоснулся венн. Потомбрезгливо бросил платочек наземь. Глядя на это, Волкодаву тоже захотелосьпоплевать на ладонь и вытереть её о штаны. Он удержался, хотя и не без труда.

– Сестра, – проговорил боярин негромко. – Тыокружила себя людьми, которым не подобает находиться рядом с тобой ни порождению, ни по заслугам. Это бесчестит тебя, родственница. Внемлипредостережению Богов: вспомни, сколько странного и нехорошего приключилось стобой с того дня, когда ты привела в кром этот корень всех зол, этогохудородного венна, давно забывшего, как звали его мать! Ты даже не знаешь, ктоон и откуда, но почему-то доверяешь ему гораздо больше, чем мне. Я ведь неслепой, сестра, я всё вижу. Я долго терпел, но теперь хватит! Твой батюшкавелел мне доставить тебя к жениху, но как только я что-то советую, твой веннтут же приказывает делать иначе. До сих пор ты поступала то так, то этак, чтобыникого не обидеть. Больше этому не бывать. Выбирай, сестра, – я или он! Я,родич твой, с кем ты вместе играла! Или прохожий случайный, который сегодня притебе, а завтра – ищи ветра в поле! Выбирай!

Кнесинка Елень в отчаянии подняла глаза на телохранителя.Волкодав стоял молча и неподвижно. Он не смотрел на неё. Он пристально следилза Лучезаром и двумя его молодцами. Опять её принуждали решать, и не у когобыло спросить совета. Кнесинка подумала о том, что в самом деле немногое знаетпро худородного венна. Только то, что прошлое у него действительно тёмное и чтовременами он бывает по-настоящему страшен. И ещё кое-что… Такое, чего онапредпочла бы вовсе не знать…

Она ответила очень тихо, почти шёпотом, но твёрдо:

– Ныне и впредь я буду поступать так, как мне подскажетмой старший телохранитель, сын веннов, называемый Волкодавом…

– Я не ослышался, сестра? – спросил Лучезар.

– Молодец, кнесинка, давно пора, видит Храмн! – сбольшим облегчением проговорил Аптахар.

Мал-Гона разгладил рыжие усы и торжественно кивнул:

– Праведные слова ты говоришь, бан-риона, в этомсвятилище.

– Мужилу сыщем – мигом старшинства отрешим и поясотымем! – выкрикнул по-сольвеннски молодой голос. – Не люб! Скажи занас, Декша!

К некоторому удивлению Волкодава, на это имя отозвалсяратник, которого он до сих пор знал как Белоголового. Декше было больноговорить из-за глаза, но всё-таки он сказал: