Память всех слов. Сказания Меекханского пограничья - Роберт М. Вегнер

– Это там. – Гуалара остановилась и вдруг снова стала выглядеть растерянной и неуверенной. – Ты должен пойти один. Я… останусь. Ступай уже. Ступай!

Она грубо толкнула его и отвернулась. Одна из сопровождавших их женщин указала ему на дверь в строении, окружавшем ствол:

– Ступай. Он ждет.

Лицо ее было белым, словно снег, лоб орошен потом. Страх струился от нее, словно от крысы, загнанной в угол бандой мальцов с палками. Альтсин зашагал в указанном направлении, перед внутренним же взором видел он лицо одного из многочисленных своих приятелей, которого после такой вот забавы стали звать Безносым Лопом. Страх – сила мощная и непредсказуемая.

Он подошел к двери, а воображение наполняло его уши отзвуками, которые издают тетивы, подергиваемые нетерпеливыми пальцами. Проклятие – он начинал понимать людей, перед битвой выпивающих несколько стаканов: ничто так не успокаивает напряженные нервы, как полкварты водки.

Дверь бесшумно отворилась, и его поглотил влажный мрак.

Внутри широкий коридор вел к следующим дверям, перед которыми стояли двое стражников в чешуйчатых доспехах, с тяжелыми секирами в руках. Из-под широких козырьков, похожих на капалины шлемов, на него глядели мрачные глаза.

Он проигнорировал холодный вызов, таящийся на их дне, толкнул вторые двери и вошел в большой зал.

Четверо мужчин стояли по его углам. Они не носили никаких панцирей, зато обвешаны оказались таким количеством тесаков, палашей и широких ножей, что хватило бы и на два десятка человек. И каждый сжимал короткое копье с широким наконечником. Когда вор вошел, они отсалютовали этим оружием: коротко и четко, словно был то укол мастера фехтования.

Неплохое приветствие.

Напротив двери стоял трон. Темно-карминовый, словно засохшая кровь, и блестящий, словно свежий струп. А на троне сидел нагой мужчина. Не слишком высокий, зато худой, словно жертва многомесячного голода. Полосы ребер чуть не протыкали бледную кожу, а ключицы выглядели как инструменты для изобретательных пыток, втиснутые в живое тело, чтобы поддерживать голову: глыбу, наполненную углами и острыми линиями. Нос выглядел без малого как птичий клюв, глаза же – как следы от попаданий камнями из пращи в глиняный шар. Когда веки сидящего приоткрылись, то именно те камни тяжело взглянули на вора.

– Альтсин Авендех. Вор, странник, мореплаватель, учитель, монах… – Щель на лице оказалась ртом, из которого тек сухой, шелестящий голос. – Много имен, один человек.

Сидящий говорил на меекхе, странно протягивая гласные. Альтсин избегал его взгляда, рассматривая трон. Тот наверняка сделали из древесины ванухии, вырезав на нем широкое сиденье и высокую, в десять футов, спинку, чьим главным элементом было вырастающее из-за спины сидящего мужчины большое, в пару локтей, человеческое лицо, переданное в мельчайших подробностях, суровое, дикое, старое и грозное. Оно притягивало взгляд.

– Ничего не скажешь?

– Это не я настаивал на встрече.

– Правда? Говорят, ты прибыл на остров, чтобы встретиться с одной из служащих тут женщин. Говорят, ты знаешь ее и считаешь, что у нее к тебе долг. Говорят, ты полагаешь, что она может тебе помочь.

– Возможно.

Вор даже не стал легкомысленно пожимать плечами. Что-то здесь было не так. Он помнил чувство, которое приходило к нему, когда он сражался с Явиндером, хотя и не был это серьезный бой. Помнил неопределенный страх, что вызывала в нем девушка на моле, – и ярость, которую ощущал при ее виде Реагвир. Он помнил объятия Эльхаран, когда древняя сила, сама река, судила его. И каждый раз тогда он глядел на солнце – сейчас же смотрел лишь на едва тлеющий светильник.

И чувствовал еще кое-что. Веселость. Растущий внутренний хохот.

Он должен был встать перед лицом бога… ну ладно, племенного божка – а тем временем вел разговор с говорящим трупом.

– Твоя наглость жалка. Ты и правда полагаешь, что выйдешь из долины живым, если я прикажу иначе?

– Это зависит.

– От чего?

– От того, сколькими Черными Ведьмами ты пожертвуешь, чтобы потянуться за Силой. Тебе может их не хватить.

Уголки щели чуть приподнялись, обещая тень улыбки.

– Скажи мне… ты рассчитываешь на своего гостя? На ту свернувшуюся в клубок и сосущую собственный хер сущность, которая сидит в твоем теле? Полагаешь, что я его не ощущаю? Вонь смерти и уничтожения плывет вокруг вас на милю. Этот несчастный ублюдок слаб и страдает… от схваток с тобой… ну-ну… интересно, наверняка вы могли бы кое-что показать. Возможно, мне стоило бы поглядеть на это зрелище.

Веселость залила вора и погасла, залила и погасла. Он словно стоял по пояс в воде, а море накатывалось на него волнами. Море божественного веселья.

Что тебя так смешит, сукин ты сын?

– Возможно, – сидящий на троне полутруп, казалось, игнорировал его хорошее настроение, – если ты ищешь способ избавиться от этого не пойми чего из своей головы, то я мог бы его убрать… Достаточно открыться передо мной и дать мне взглянуть в твою душу. Я найду это нечто – и займусь им.

Веселость перешла в серию обезумевших конвульсий. Бог хихикал.

Альтсин вдруг понял. Этот мужчина, который наверняка не был Оумом, не представлял, с чем имеет дело. Вероятно, подозревал, что вор одержим исключительно ловким демоном или какой-то сущностью из-за Мрака. Иначе – уверенность эта ударила, словно молния, – он никогда бы не подпустил его так близко.

Близко к чему? К этим останкам?

– Ты не знаешь, верно? С чем… с кем я пришел. Ты услышал рассказы об одной из твоих ведьм, которая сделала это со мной, но ты не посвятил ни капли труда, чтобы отыскать ее и допросить. Потому что, – вор прищурился, – ты слаб.

Стража шевельнулась и замерла снова, остановленная одним коротким словом.

– Слабость – понятие, которого не разумеет большинство людей. Прежде всего это состояние духа.

– А насколько силен твой дух? Владыка острова, которого мало уважают и никто не слушается? Умирающий божок? Куски дерева, выброшенные на берег и вот уже тысячелетия распадающиеся во прах?

«Что я говорю?» Мысль пробилась на поверхность и сразу угасла, придавленная осознанием, что если он сейчас начнет сопротивляться Реагвиру – то умрет. Если его тело не распадется от схватки душ, его разрубят стражники, что как раз приходили в движение.

Крик опрокинул их на землю и не позволил подняться. Альтсин видел волну чар, клубящуюся синюю Силу, которая, словно лапа гигантской твари, прижимала мужчин к полу. У них не было и шанса.

Ему показалось, что снаружи комнаты раздались крики и плач.

Он это проигнорировал.

Чары даже не коснулись его.

– Единственный шанс. – Шепот мужчины на троне был едва слышим. – Докажи, что ты тот, за кого пытаешься себя выдать. Слова могут врать, облик – обманывать, но определенные вещи не изменишь. Рань меня. Пролей каплю моей крови. Если сделаешь это, то я отвечу на все твои вопросы и позволю покинуть остров. Если не сумеешь – я пожру твою душу.