Память всех слов. Сказания Меекханского пограничья - Роберт М. Вегнер

Канайонесс уселась со скрещенными ногами и всматривалась теперь в кусок доски, на котором кто-то неровными движениями кисточки красной краской нарисовал жуткую размазню. Повернула рисунок боком, затем вверх ногами и еще раз. Только потом кивнула довольно:

– Так трудно понять, где верх, а где низ?

Она проигнорировала вопрос.

– Это нам пригодится? – продолжал он нажимать.

– Тихо. Вот теперь. Смотри. – Она подсунула доску ему под нос. – Эта женщина была или абсолютно гениальной, или… безумной.

Она посмотрела на Йатеха снизу вверх и подмигнула. Он не дал себя обмануть. Последние дни с той поры, как они посетили комнату с мечом и – как она объяснила – «засеяли зерно», Малышка Канна ходила словно в полусне, ела, когда ей приносили еду в комнату, меняла одежду, когда он ронял Иавве короткое «переодень ее». Йатех не знал, спят ли они вообще.

И вот сегодня Канайонесс показала ему то, что лишь горький пьяница мог принять за рисунок.

– Сейчас. Погляди. Я уже думала, что Эйфра меня обманула, указав на ту женщину.

– Ту, с рынка? Торговку шелком?

– Ее. Некий племенной божок вот уже поколения высылает своих ведьм – можешь называть их жрицами, – чтобы разнюхивали для него в тех местах, где наши Бессмертные прикоснулись к миру людей. Эта женщина следила для него за Оком Агара. И рисовала. От тоски или скуки. Смотри. – Канайонесс сунула ему дощечку под нос: – Вот, видишь? Двери, порог, кусок стены и башня, вздымающаяся вверх. – Ее пальцы показывали на очередные пятна, а он начинал замечать двери, стену, башню. – Вот только это не башня, о нет. Это он. Он собственной персоной. Проведаем его. Завтра, когда я высплюсь.

* * *

Зеркало льда выплюнуло их в полутьму. Липкий и неприятный воздух чуть ярился красным блеском остывающего жара, но это свечение напоминало не о тепле и огне, но лишь о застывающей крови. Канайонесс огляделась, нетерпеливо фыркнула и щелкнула пальцами. Масляная лампа засияла теплым светом.

– Ты осмеливаешься высекать огонь в моем доме без позволения?

Голос разносится отовсюду: возмущены были стены, пол и потолок. На миг Йатеху померещилось, что они оказались во рту гиганта, который вот-вот прожует их и проглотит.

Малышка Канна проигнорировала голос. Подошла к мужчине, лежащему на красных досках, встала, поглядывая на него. В этом свете выражение ее лица было не прочесть.

– Я сказал…

– Я слышала. Ты хочешь позволить ему умереть?

– Он не умрет. Ты об этом знаешь. Самое большее, останется слеп и парализован.

– Понимаю. – Девушка развернулась в сторону маячащего в темноте абриса, махнула рукой, и Иавва выступила вперед, а свет удерживаемой ей лампадки вырезал из темноты большой стул с сидящим на нем… трупом. – Но не желаю этого допустить.

– И как ты намереваешься этого достичь? Магия могла отворить тебе портал в мое сердце, но теперь ты…

– Нет, – она подняла обе руки, – давай без глупой болтовни. Ты скажешь, что у тебя тысячи стражников и Сила, которая разрушает горы, я стану угрожать смертью твоих слуг и огнем, а потом мы начнем похваляться, кто из нас сильнее. И не успеешь оглянуться, а будем как парочка ссорящихся детишек. Ты должен мне услугу, Оумэ Горящая Птица. Жизнь за жизнь.

Установилась тишина. И она никак не заканчивалась.

– Со… со времен поражения никто не называл меня этим именем.

Наконец голос стал доноситься из одного места. Над головой трупа.

– Верю. Тебя сложно узнать в этом образе.

– Кто ты?

Тон заданного вопроса менял очень многое. Они уже были не незваными пришельцами, но теми, чьи имена стоит узнать.

– Канайонесс. Канайонесс Даэра. Когда дошли вести, что ты не послушался приказов, то решалось, что с тобой сделать. Я голосовала, чтобы оставить тебя в покое. Этому острову хватило войны и крови. И ты мне кое-что должен за мой голос.

Раздался звук, с каким воздух протискивается сквозь сдавленную глотку. Странный кашель или сдержанный вскрик.

– Она так и сказала. Когда пришла ко мне через год после того, как земля приняла меня в свои владения. Сказала, что голосовали. И что я выиграл жизнь одним голосом.

– Она?

– Самая сильная. Та, что закончила войну.

Невозможно было не заметить, что затанцевало в глазах Малышки Канны.

– Я не хочу пока что о ней говорить. Не… сейчас. Хочу поговорить о нем, – она указала на лежащего мужчину. – Ты знаешь, кто он?

– Нет. Но его схватка с тем, что он носит в душе, встряхнула половину острова. Один упрям как мул, второй… настолько осторожен, что почти пассивен. Но он силен. Что это? Заблудившийся демон?

– Ты обижаешь его или провоцируешь меня? А может, от запаха собственной крови у тебя помешалось в голове?

Тихий, свистящий смех наполнил комнату. Он снова шел со всех сторон сразу.

– Прости. Я пошутил. Естественно, он нечто большее. Что?

Канайонесс покачала головой:

– Не хочу испортить тебе неожиданность. Ты и сам можешь легко узнать.