Косиног. История о колдовстве - Джеральд Бром

Тим поспешил перезарядить ружье, однако не успел он взять зверька на мушку, как тот пулей метнулся прочь. Несмотря на это, Тим выстрелил снова. Дробь выбила из земли фонтанчик пыли, разметала в стороны сухие листья, а енот, целый и невредимый, скрылся за взгорбком неподалеку.

Майк глумливо заржал.

– Меткость просто поразительная! – выдавил он сквозь смех. – Такой промах дать, да чуть не в упор – одно слово, фантастика. Кто скажет иначе, плюнь тому в рожу.

– Заткнись, умник, – огрызнулся Тим, выхватив у Майка фляжку и надолго припав к ее горлышку.

Охотники двинулись дальше. Следы огромных копыт вели вверх, вдоль ущелья.

– Слушай, Майк, чудно как-то… Я эту долину исходил вдоль и поперек. Сколько раз тут бывал, а вот этого каньона никак не припомню.

– А-а, да ты просто пьян.

– Не знаю, не знаю… места-то приметные, их я бы запомнил наверняка: вон, глянь, сколько пещер в том склоне. К тому же, деревья эти, кусты, и птицы, и прочее дерьмо… странное здесь все какое-то.

– Чш-ш-ш… Слыхал?

– Что?

– Прислушайся.

– Вроде поет кто-то… голос, по-моему, женский.

– Ага, и по-моему тоже. Что бабе делать в этакой-то глуши?

– А что вообще хоть кому-нибудь в этакой-то глуши делать?

– Наверное, хиппи какие-то, провалиться им всем.

– Ну, если вправду хиппи, попросим их по-хорошему в другие места перебраться, – сказал Тим, хлопнув по прикладу дробовика.

Не сомневаясь, что поющая где-то рядом, буквально за следующим поворотом, охотники ускорили шаг. Негромкий напев не смолкал, однако за каждым новым поворотом обнаруживался еще один, и еще, и еще, и вскоре ни Майк, ни Тим уже не сумел бы сказать, как далеко они забрели.

– Слышь, Майк, еще немного, и назад поворачивать надо, не то придется нам здесь ночевать.

– Она совсем рядом, я чую.

– Ты уж которую милю так говоришь. Нет, тут что-то нечисто. Скоро стемнеет, и… мне лично, как бы сказать, жутковато малость становится.

– Вон! – Майк, вскинув руку, указал вперед. – Гляди… дым.

И вправду, из-за огромной груды каменных валунов тянулась к небу тонкая струйка дыма. Обогнув валуны, охотники увидели перед собой исполинское дерево с ярко-алыми листьями, увешанное многими дюжинами плодов – округлых, чуть продолговатых, вроде яиц.

– Тим, ты такие деревья когда-нибудь в жизни видел?

Но Тим не ответил. Тим во все глаза глядел на хижину из бревен и тонких жердей, притулившуюся к отвесной стене каньона. Двери и окна хижины были задернуты разноцветными, расшитыми бисером занавесями, со стрехи свисали дюжины крохотных тотемов, амулетов из кости и перьев. Оттуда-то, из хижины, и доносился напев.

– Видал? Я ж говорил, хиппи.

Дым поднимался от разложенного перед хижиной костерка. Над костерком, на вертеле, кипел внушительных размеров котел. В котле что-то побулькивало, и что б это ни было, пахло варево просто божественно.

Тут песня смолкла, а занавесь на двери всколыхнулась. Охотники разом вскинули ружья.

Из-за занавеси выглянула женщина – молодая, с длинными, волнистыми рыжими волосами. Зеленые глаза ее просто-таки завораживали, шею украшало ожерелье вроде цепочки из волосяных колечек.

– Хелло, джентльмены, – мягко, негромко заговорила она. – Раза вас видеть. Гости ко мне забредают нечасто.

Майк с Тимом переглянулись.

– Вы, стало быть, здесь одна? Сама по себе? – спросил Майк.

Женщина рассмеялась.

– Нет, конечно же, нет. Со мной здесь цветы и птицы, деревья и змеи, лягушки и духи, и все прочие проказливые, дивные порождения Матери Земли. Так много друзей…

Дым над костром дрогнул, хотя вокруг не чувствовалось ни ветерка, потянулся полупрозрачными прядями к Майку с Тимом, заклубился вокруг. Стоило потянуть носом воздух, смакуя его медвяный аромат, и на душе вмиг сделалось необычайно спокойно.

– Я как раз собиралась поужинать. Не хотите ли составить компанию?

Оба кивнули. Майк заулыбался. В голову закралась игривая мысль: а ведь если она вправду живет здесь одна, вдали от всего на свете… как знать, до чего дело может дойти?

Словно бы прочитав мысли Майка, хозяйка хижины одарила его манящей улыбкой.

– Вижу, путь ваш, джентльмены, был долог и вы порядком устали. Отчего бы вам не отложить ружья да не вздремнуть слегка перед ужином?

Едва Майк услышал это, веки его тут же отяжелели, неудержимо поползли книзу.

– Хорошая мысль, – ответил он. – Просто прекрасная.

Его ружье выскользнуло из пальцев, а сам он вместе с Тимом улегся в песок, прямо у костерка.

Хозяйка хижины выступила из-за занавеси, и тут Майк разглядел ее ноги… козьи ноги.

«Вот жалость-то», – подумал он, так как шпилить бабу с козьими ляжками особого желания не испытывал, и с этой мыслью заметил, что из волос ее, повыше лба, торчит пара небольших рожек.

Однако все это казалось сущими пустяками: сейчас Майку больше всего на свете хотелось просто уснуть.

Но вдруг он заметил еще кое-что: из хижины, помахивая хвостом, наружу выплыла рыба.

«Тут что-то нечисто», – подумал он, и обнаружил, что морду рыбе заменяет лицо – лицо ребенка лет этак пяти, скалящего в улыбке два ряда острых, как иглы, зубов.

– Да тут и вправду что-то нечисто!

На плечо хозяйки опустился ворон, и, разумеется, голова этой твари тоже оказалась человеческой, детской… но это было еще не все. Следом за рыбой и вороном вокруг, со всех сторон, вмиг хлынуло к хижине, к дереву, бессчетное множество всевозможных небывалых созданий. Жуткие твари всех размеров, всех мастей, всех обличий слетались к костру, выскакивали из кустов, выползали из-под камней, из каждой щели, из каждой трещины, из каждой норы. Одни казались причудливой помесью полудюжины разных зверей и птиц, другие выглядели, будто крохотные голые человечки со стрекозиными крыльями и искрящейся кожей…

– Что… все это… за… дьявольщина?

Хозяйка хижины подошла вплотную к охотникам, взглянула на них сверху вниз.

– О да, совсем забыла. Самсон тоже скоро придет.

– Самсон? – едва ворочая языком, пробормотал Майк. – Самсон… а кто это?

– Как кто? Он. Дьявол.