Идущие сквозь миры - Владимир Лещенко

Тихая уютная обстановка, одиночество, приятная музыка из приемника располагали к умиротворенным мыслям.

И я позволила себе слегка расслабиться.

Что, если нам прекратить эту бесконечную гонку и все-таки остаться тут, в этом мире?

Ингольф будет выступать в каких-нибудь боях без правил или просто устроится вышибалой в казино – вышибалы нужны везде и всегда.

Дмитрий, Василий и Анк с Орминисом станут, как и были, моряками, а может, займутся торговлей.

Рихард с Ильдико поселятся, как они и мечтали, в маленьком приморском поселке: Рихард будет ловить рыбу, а его сестра – продавать.

Я… ну, могу поступить в телохранители – телохранителей-женщин тут мало, и они поэтому очень ценятся.

Даже для Файтах что-нибудь найдется – хотя бы место танцовщицы в баре…

Разве вот Тронку делать тут будет решительно нечего – с его воровскими навыками здесь он попадется в момент…

И зажили бы мы все тихой, спокойной, размеренной и сытой жизнью… до того момента, пока документы любого из нас не попали бы на более-менее тщательную проверку…

– Разрешите разделить ваше одиночество? – послышалось за моей спиной.

Позади меня стоял высокий человек, доброжелательно улыбающийся.

Ему можно было дать и тридцать пять, и пятьдесят. И седина на висках его не старила.

Одет он был в распространенный здесь плащ, представлявший собой полотнище с дыркой посередине и надевавшийся через голову. Помнится, Василий называл его забавным словом «пончо».

Насколько я успела просечь ситуацию, он деликатно и вежливо напрашивался на знакомство с перспективой. Несколько секунд размышления, и я решила, что, пожалуй, пока пойду ему навстречу. Почему бы и нет?

В конце концов, я не невинная беззащитная девочка, да и он не походил ни на бандита, ни на маньяка.

– Не возражаю, – коротко согласилась я.

Спустя час после светской беседы и легкого ужина мы покинули заведение.

Спускаясь с лестницы, он вежливо подал мне руку, при этом чуть дольше, чем требовалось, задержал мою ладонь в своей.

Мы подошли к его машине, и я не смогла сдержать вздох удивления.

Мощный силуэт скругленных очертаний, похожий на утюг, с острым носом, с телекамерами вместо зеркал заднего обзора, транслирующими изображение на экран на приборной панели, полусферой антенны спутникового телефона и шеренгами черепашек вдоль нижней кромки стекол, означавших, что и стекла, и вся машина бронированы.

Несколько секунд я стояла в нерешительности, прикидывая: а не распрощаться ли мне тут же? Хотя поводов для тревоги не было – меня пригласила явно респектабельная личность. Если, разумеется, он не пришил хозяина этой машины пару часов назад.

Вытащив из кармана брелок, он нажал несколько кнопок, и вся задняя стенка машины медленно пошла вверх.

– Прошу.

Я нырнула в полумрак салона, пахнущего настоящей кожей.

Массивная дверь почти неслышно опустилась за спиной. Почему-то возникла ассоциация тех хитроумных штук с ножом, с помощью которых в мире Василия и Дмитрия рубили головы приговоренным к смерти.

Удобные кресла вдоль стен (любимый тут дизайн) и единственное кресло водителя впереди, в суживающейся кабине. Свет в салоне не горел или вообще не был предусмотрен. В сумраке только светились зеленым цифры на индикаторных панелях.

Мы ехали в молчании, он не оборачивался.

Я подумала, что, в случае чего, мне не составило бы труда сейчас придавить его горло захватом, прижав к подголовнику кресла, и перекрыть кровоток к мозгу… Спустя секунд пятнадцать он потерял бы сознание… И авто, идущее на весьма приличной скорости, слетело бы с путевой развязки, на которую мы как раз въезжали, и, кувыркаясь, рухнуло бы с высоты десятиэтажного дома…

Я невольно вздрогнула: с какой стати, интересно, мне лезут в голову подобные мысли? Он пока ничего плохого мне не сделал и никаких нехороших планов в отношении меня, похоже, пока не строит… То есть, наверное, планы насчет меня у него вполне определенные, хотя как знать?

Он каким-то образом спиной почувствовал мое напряжение.

– Никогда не приходилось ездить на таких машинах? – спросил он, по-прежнему не оборачиваясь.

– Нет, не приходилось, – подтвердила я, не покривив душой.

У меня на родине личные машины даже у богачей были куда как скромнее, да и кататься мне довелось все больше на броневиках…

– А куда мы едем?

– Ко мне на виллу, если, конечно, не возражаете.

Мимо проносились освещенные дома, окруженные высокими заборами – иные в четыре человеческих роста, из сплошных металлических щитов. Настоящие замки с прогулочными двориками на крышах и целыми садами, над которыми были натянуты тенты из тонкой пленки. Освещенные улицы сменялись темными, узкие – широкими, многолюдные – пустынными, а современные – каким-то древним захолустьем, временами напоминавшим мне полузабытые уголки моего родного города.

Вилла моего нового знакомого представляла собой высокую круглую башню, увенчанную кольцевым эркером под конической крышей с загнутыми краями. Башня стояла в центре сада, где высокий кустарник соседствовал с круглыми лужайками.

Мы въехали в ворота виллы, при нажатии кнопки на панели машины послушно разъехавшиеся в стороны перед нами.

По аллее, очерченной двумя цепочками огоньков, мы подъехали к дому и оказались перед площадкой, устланной керамической плиткой и окруженной аккуратно подстриженным газоном.

На площадке вспыхнул прямоугольный контур люка, и через несколько секунд перед носом машины открылся уходящий круто вниз проезд.

Лимузин медленно съехал вниз, в небольшой подземный гараж, тускловато освещенный газосветной трубкой на невысокой притолоке.

За полупрозрачной стеной я разглядела смутные очертания какого-то летательного аппарата со сложенными крыльями, стоявшего на прицепе.

Из гаража на лифте, кабина и шахта которого были сделаны из толстого прозрачного пластика, мы поднялись прямо в дом.

Я успела увидеть только винтовую лестницу из темного дерева, такие же темные резные панели на стенах холла, и вот мы оказались на втором или третьем этаже.

– Переобуться можно? – спросила я, покинув кабинку.

Он то ли не понял, то ли не расслышал. Уловив его недоуменный взгляд, я, секунду подумав, с непринужденной улыбкой сбросила сапоги и ступила на ковер. Пусть думает, если что не так, что у меня деревенские манеры, – в конце концов, я в гости не набивалась.

До этого я, естественно, не бывала в фешенебельных домах здешней аристократии, хотя уже не раз видела эти башни. Внутри они заметно отличались от общепринятого облика домов обычных людей.