Второе пророчество - Татьяна Устименко

— А где мы сейчас находимся? — перебила я, допивая сок и чувствуя себя отлично.

— В Пеште, район Белварош, контролируемая ликантропами больница, — в своей привычной лаконичной манере изъясняться отрапортовал Изгой. — Но Логан допустил одну крохотную ошибочку, которая и сыграла мне на руку.

— И?.. — вопросительно приподняла бровь я.

— Он не учел, что с каждым разом срок регенерации твоего тела все сокращается. Привычка, знаешь ли. — Он заговорщицки подмигнул. — В сей раз ты пробыла без сознания всего два часа, куда меньше, чем тогда, в морге. К тому же здесь тепло, что значительно форсирует процесс восстановления. Логан приказал не беспокоить тебя, а значит, у нас имеется небольшой запас времени. Одевайся, — он бросил мне на кровать сверток с одеждой, — я выкрал твои вещички из кладовки. Пора делать ноги!

— И когда это ты успел нахвататься всяких модных словечек? — бурчала я, стаскивая пижаму. — А?

— Они липнут ко мне, будто жвачка к подошве сапога, — поморщился он. — Современный мир полон шелухи, грязи и дешевых суррогатов…

— Любовь тоже превратилась в подделку? — передразнила я, кокетливо спинывая розовые штанишки и ничуть не стыдясь собственной наготы. — В банальный физический акт плотской любви и лживую имитацию чувств?

— Нет, — категорично опротестовал он, спрыгивая с подоконника, обнимая меня и целуя в губы, — Только не моя!

— Кайся! — приказала я, с неохотой отрываясь от его губ.

— В чем? — небрежно поинтересовался он, недовольно наблюдая за тем, как я скрываю свое тело, надевая белье, джинсы, джемпер — все высушенное и чистое. — Ты же сама знаешь, что последнее слово в споре всегда остается за мужчиной, и звучит это так: «Да, дорогая!»

— Во всем кайся, — провокационно хихикнула я, заплетая волосы в косу и надевая все собранные артефакты, также найденные мной в свертке с одеждой. — Подробно и по порядку!

— Я тебя люблю! — с подкупающей искренностью улыбнулся он, — Каюсь, грешен!

— Верю, прощен! — Я шаловливо погладила Рейна по щеке, уворачиваясь от его повторной попытки поймать меня в свои объятия и зацеловать до смерти. — Дальше. Как ты объяснишь историю своего загадочного рождения и усыновления?

— А никак! — Он потерянно развел руками. — Сидя на опоре моста, я точно так же, как и ты, услышал обо всем этом впервые в жизни. Вернее, у меня иногда мелькали смутные подозрения о моей странной непохожести на членов семейства фон Бергов, но я списал все на гены матери. Хотя позднее, в свою очередь, нашел не очень-то много сходства между собой и лугару. Похоже, в загадке моего происхождения замешаны какие-то третьи силы…

— Мы непременно разберемся с этим секретом, — утешила я любимого, — вместе!

Мужчина ответил мне благодарной улыбкой.

— А твои ночные детские похождения? — продолжала допытываться я.

Изгой сердито ругнулся.

— Приступы лунатизма всегда сопровождаются провалами в памяти, — правдоподобно пояснил он. — Нападения на людей, убийства, полицейские протоколы… — он нервно хрустнул пальцами, — не помню. В памяти сохранилось лишь склоненное надо мной лицо отца, бледное и печальное. Он утверждал, что это болезнь и она обязательно пройдет… Возможно, он знал или догадывался о том, кем являются мои настоящие родители, но никогда не делился со мной своими соображениями. А мотивы поведения ассони Ханны Фаркаш и вообще остаются для меня тайной за семью печатями.

— Хорошо, я тебе верю, — мягко согласилась я. — Но, скажи, ты ведь изначально подозревал о том, что мой муж и есть всесильный Логан?

Рейн виновато отвел глаза и покаянно вздохнул:

— Мало кто, кроме него, способен так стремительно обворожить женщину, да притом — саму чаладанью лугару, длительно подавлять ее сознание, вовлечь в рискованную игру и, взобравшись по стене дома, выкрасть свои же фотографии. Я подумал о его кандидатуре в первую очередь, но тут же ужаснулся чудовищности подобного замысла. Ведь он же родной брат твоей матери…

Я залилась краской стыда, поняв, на что он намекает. С ума сойти можно, ведь Логан не только мой муж, он еще и мой дядя, преднамеренно вовлекший меня в кровосмесительную связь. Будь он проклят!

— Хватит, — решительно потребовал Изгой, прижимая меня к себе и успокаивающе поглаживая по волосам, — мы еще успеем найти более подходящее время для душевных терзаний и самобичеваний. Пора уходить! — Он легко запрыгнул на подоконник и распахнул окно. Я испуганно выглянула наружу.

До рассвета было еще далеко. Холодный ветер ударил мне в лицо, вынуждая зажмуриться от тучи колючих снежинок, жгучими иглами вонзившихся в мою кожу. С высоты пятого этажа расстилающаяся внизу улица выглядела далекой и демонстративно неприветливой, ничуть не напоминая милые переулки старой Буды.

— Я не умею летать! — с истерическими нотками заметила я. — А сломанные ноги и позвоночник срастутся никак не раньше, чем через полчаса…

— Доверься мне, — нежно попросил Рейн, одним ударом кулака выламывая вторую половинку рамы и беззвучно опуская ее на пол. А затем он легко поднял меня на руки и шагнул вперед, во мрак и пустоту…

Зависнув в воздухе, Изгой мягко приземлился на обе ноги, чуть спружинив коленями в момент соприкосновения с землей. Меня едва ощутимо тряхнуло. Он аккуратно поставил меня рядом с собой, продолжая собственнически обнимать за плечи.

— Мое магнитное поле позволило изрядно замедлить падение, превратив его в слабое подобие полета, — будничным тоном пояснил воин. — Кое в чем я все-таки превосхожу даже Логана…

— Однако! — восхищенно выдохнула я. — Наверное, забавно осознавать себя одним из супергероев популярного детского комикса о борьбе героев и злодеев?

— Шути-шути, — снисходительно усмехнулся Рейн. — На самом деле все это выглядело бы весьма забавным, если бы не оказалось настолько печальным…

— Печальным? — удивленно переспросила я. — Почему?

— Через непродолжительное количество времени мы станем дичью, загоняемой всеми ликантропами Пешта, — без обиняков заявил он. — Логан придет в бешенство, обнаружив, что золотая клетка опустела, а его любимая птичка выпорхнула на свободу. Боюсь, тогда он отбросит свою наигранную галантность и покажет истинный оскал мутанта…

— Он попытается тебя убить? — вздрогнула я, робко вцепляясь в пальцы Изгоя. — Но ведь раньше вы называли друг друга братьями?!

Рейн быстро отвернулся, скрывая от меня свое скорбно вытянувшееся лицо.

— У нас с ним старые личные счеты. И лучше бы тебе ничего об этом не знать… — В его голосе прозвучало столько боли, что я не осмелилась настаивать на более подробном объяснении, решив отложить сей щекотливый разговор до более подходящего времени. И зря, потому что пора бы мне уже привыкнуть — все спорные вопросы нужно разрешать сразу же, ибо всего одна крохотная тайна или недомолвка имеют гадкое свойство перерастать в большую ложь…