Черные сны - Павел Корнев

— Хрена лысого, а не мои способности, — еще прежде, чем он закончил свою мысль, зарычал я. — Вы что, всерьез, через меня поток энергии пропустить решили?

— Ну есть вероятность, что это должно сработать. Процентов так в семьдесят, — замялся Волков. — По идее, твой организм должен обладать достаточным иммунитетом.

— Идёте вы в жопу с вероятностью сто процентов! — уже не сдерживаясь, высказал я свое мнение по этому вопросу.

— Не стоит так горячиться, — попытался успокоить меня Мстислав. — Не маленький, должен понимать, какая может быть альтернатива…

— Иногда приходится идти на крайние меры, — поддакнул ему Генералов.

— В общем, вы оба, слушайте сюда, — на всякий случай отступил к стене я. — Использовать меня в качестве предохранителя не выйдет…

— Да нереально это, — как бы между прочим заявил молодой сектант. — Одно дело рассеянный фон, другое скрученный поток…

— …но у меня есть встречное предложение. Я помогаю наладить вам аппаратуру, вы первым же рейсом отправляете меня через портал.

— У тебя есть идеи? — заинтересовался помощник Доминика.

— Полно, — усмехнулся я. — Ну так что?

— Мы… — Мстислав посмотрел на Генералова и тот едва заметно кивнул, — мы не против. Нашего слова тебе достаточно или отца Доминика побеспокоим?

— Достаточно. Вполне. А теперь скажите мне — где у вас гостевая?

Гостевая оказалась на первом этаже. В небольшой комнатке с единственным окном, дверь которой выходила в холл, стоял длинный — во всю стену — кожаный диван, журнальный столик и пара кресел. Под потолком лампочка в синем абажуре, на окне решетка. И с этой стороны двери — никаких ручек. Во избежание так сказать…

— Чего так долго? — Развалившийся на диване Напалм без интереса рассматривал висевшую на противоположной стене картину: на редкость раздражающий набор фиолетовых треугольников и розовых квадратов. Хромой — все так же с опущенной на лицо шапочкой и связанными за спиной руками стоял в углу.

— Напалм, подожди нас в холле. — Я придержал открытой дверь и обернулся к дежурившим в коридоре сектантам. — Вы же не против?

— Нет, — не стал артачиться стоявший у лестницы парень. — Но у нас не курят.

Напалм демонстративно кинул непотушенный окурок в пепельницу и вышел из комнаты.

Я дождался, пока за ним закроется дверь, подошел к Боре и сорвал закрывавшую лицо шапочку.

— Лед? — округлил глаза Хромой. — Ты чего…

Удар в солнечное сплетение выбил из него дух, и захрипевший парень упал на колени. Пихнув ботинком, я повалил Борю на ковер и достал финку. Перерезать остро заточенным ножом провода труда не составило, а появившиеся на запястьях парня порезы меня волновали мало — пусть спасибо скажет, что вообще рук не лишился. Вон, кисти посинели уже.

— Лед, ты чего? — отполз к стене Хромой. — Ты чего?…

— А скажи-ка мне, Боря, — ухватив за воротник зимней куртки, я поставил парня на ноги, — зачем вы детей похищали и провода им в башки вставляли?

— Какие дети? — попытался освободиться от удушающей хватки Боря. — Что за бред?

— Помнишь, как мы в засаду попали? — Я легонько пробил ему в грудь чуть ниже намалеванного на куртке символа анархии. — Бандита одного в плен еще взяли. Помнишь?

— Ну…

— Он тоже не хотел рассказывать, какую дорогу его дружки не перекрыли. Но рассказал, а времени у нас тогда в обрез было…

— Лед… — в момент побледнел не от самого приятного воспоминания коммунар.

— Зачем вам дети нужны были? — Ухватив за грудки, я встряхнул парня и начал медленно скручивать ворот куртки.

— Это не я, это экспериментальный… — засипел полузадушенный Боря.

— Что — экспериментальный? — Я отпустил Хромого и толчком отправил на диван.

— Отдел экспериментальный, — всхлипнул коммунар. — Они эксперименты ставили и других в свою кухню не пускали.

— Какие эксперименты?

— Откачка магической энергии из живых организмов.

— Почему именно из детей?

— У них энергетика только формируется, можно потоки без труда перенаправить.

— Так это все из-за халявной энергии? — скривился я. — Ну и суки вы…

Боря благоразумно промолчал.

— Насколько вы… продвинулись? — продолжил я допрос.

— Не знаю, — уселся на диване Хромой. — Я уже переработкой энергии занимался…

— Не надо мне зубы заговаривать! — рявкнул я. — На вопрос отвечай!

— А то что? — расхрабрился вдруг коммунар. — Лед, ты же не просто так меня сюда притащил. Зачем-то я тебе нужен! Так что давай общаться как цивилизованные люди.

— Ты мне — нужен, — не стал спорить я. — Только ты учти, что мы тебя не к кровати пристегнем, а для начала ноги ампутируем. На умственных способностях потеря нижних конечностей никак не скажется, не так ли?

— Ты…

— Либо начнешь отвечать на вопросы, либо прямо сейчас тебе экстренное хирургическое вмешательство организую, — пригрозил я. — Повторяю: насколько продвинулись ваши исследования?

— Да почти не продвинулись, — сразу поверил в мою угрозу съежившийся парень.

— Откуда знаешь? Не имел же отношения?

— Я переработку и распределение контролировал. — Хромой потер рассаженный лоб. — Поступления из детского блока изменялись, только когда кого-нибудь нового завозили. Или вывозили…

— Блин, самому-то не противно было? Это же дети! — Меня даже перекорежило.

— Я пытался уйти. Чем эта попытка закончилась, ты знаешь.

— Получил щелчок по носу и обратно в конуру, — понимая, что порю чушь, не смог сдержаться я. На самом деле — не мне его судить. Как там в писании сказано? Не судите и далее по тексту…

— Лучше было с голоду сдохнуть?

— Проехали, — отошел я к окну и присел на подоконник. — Сколько же энергии вы получали от детей, если у вас во всех коридорах лампы горели? И это называется «почти не продвинулись»?

— Детский — это экспериментальный блок был. Его на случай пробоя держали, — посмотрел мне в глаза Хромой. — Основное поступление по «нитке» шло.

— Какая еще «нитка»? — насторожился я.

— Не знаю, кто договорился, похоже, сам Громов, но к нам энергетическую линию завели, — объяснил парень. — И не сырую, которую ужимать замучаешься, а уже обработанную.

— Откуда завели?

— Никто не знал, она под землей тянулась, — ответил коммунар.

— Ври дальше, — распорядился я.

— А что дальше? Я переработку энергии контролировал: часть мы в артефакты заливали, оставшуюся в электричество пережигали.