Жар сумрачной стали - Глен Кук

– Мужчины все идиоты, Гаррет! – выпалила Тама. Хоть слово правды. – Особенно старые.

Верно подмечено. Предлагаю тему для диссертации: промежуток времени, в течение которого мужчиной можно управлять через женское очарование, сокращается с возрастом, поскольку с годами – и с опытом, разумеется – розовые очки спадают с глаз все быстрее и быстрее.

– Так ты говоришь, что тебя отделали Волки?

– Да. – Конечно, мы переловили и пересажали далеко не всех Волков, да и часть тех, кого посадили, пришлось отпустить по указанию с Холма. Этакая амнистия по поводу разбирательства с Перилосом Спайтом.

– А две минуты назад утверждала, что Драконы…

– Драконы меня ограбили. Еще до того, как все развалилось. А Волки отыскали меня, на сырец посадили и спрятали тут, чтобы Маренго не нашел.

Этим словам я поверил не больше, чем байке о примирении Норт-Энглиша с Волками.

Синдж тронула меня за рукав.

– Опиум – месть.

Тама заплакала. Ее руки дрожали все сильнее.

– Я ошиблась. Давным-давно. Когда совсем плохо стало. Я рассказала Джеррису, что покуривала, потом бросила, но до сих пор тянет… Волки обо всем знали. И заставили меня. За Джерриса. Я быстро подсела, а они… Это все, что они мне оставили. Когда докурю, начнется ломка: я буду на стены бросаться, всю себя исцарапаю, в голову всякий бред полезет… А потом, как слегка оклемаюсь, выберусь на улицу и пойду искать продавца. Где? Понятия не имею. Пока я его найду, столько времени пройдет, что Маренго успеет отыскать меня. Вряд ли он будет ласков со мной…

Что верно, то верно. Но Таму Монтецуму ищет не только Маренго Норт-Энглиш. Ее ищет целая толпа. И непременно найдет.

Мстители, как правило, не страдают недостатком воображения. Уж если они настигают того, кого преследуют, то отрываются по полной. Вдобавок у нас, карентийцев, жестокость в крови; иначе откуда берутся этакие выродки вроде Волков?

– Что насчет Слави Дуралейника?

– Не знаю… Убежал, наверно. Волки хотят убить Маренго. За то, что он их предал, как они считают. Он и вправду их сначала собрал, потом загнал в подполье, а потом и вовсе бросил. Я передавала им свои приказы, не его. Синдж полагает, тебе нужно это знать. Может быть. По мне, гори оно все синим пламенем. Все равно, когда я умру, мир погибнет.

– Солипсист в отчаянии, – пробормотал Морли. – Забавно.

– Не надо так, Тама, – прошептала Синдж.

Интересно, Покойник обо всем догадывался? А меня известить не потрудился? И почему столько народу в последнее время оставляет Его Словоблудие в дураках? Стареет, стареет. Или просто кубики так выпали, что произошло невероятное?

Положим, невероятное каждый день происходит. Во всяком случае, в моей жизни.

– Сколько всего было оборотней? – спросил Морли. – И сколько еще на свободе осталось?

Тама пожала плечами. Руки ее слепо шарили вокруг, а глаза словно подернулись пеленой. Пожалуй, мы от нее ничего не добьемся, пока она не выкурит свою трубочку и не вынырнет из грез, куда более сладостных, чем настоящая жизнь.

– Если их не переловить, скоро всем придется носить серебро, – пробурчал Дотс.

Да уж… Не нужно быть гением, чтоб представить себе будущее, в котором – если позволить оборотням плодиться и размножаться – испытание серебром станет непременным условием любой сделки. В каждом доме будет и серебро, и защитные заклинания на дверях. Цена серебра подскочит до небес.

– Выясним. Я знаю, кто нам ответит. – В голове Слави Дуралейника мой напарник наверняка порылся. А Дуралейник должен знать точное количество оборотней в Танфере – ведь он их сюда и привел.

– Что с ней делать будем? – справился Морли. Синдж не сводила с меня глаз, будто мой ответ был некой проверкой. Боюсь, я ее разочарую.

– У меня должок перед Максом. А эта… она выбирала цели. И убийц нанимала.

Мне вспомнилась первая ночь в поместье Маренго. Ночной гость с тесаком – это мог быть и Картер Стоквелл, вознамерившийся со мной поквитаться. А могла быть и красавица Тама, решившая устранить слишком назойливого типа, который объявился как раз тогда, когда она собралась встать во главе Вольных Сообществ.

Отдельные комнаты, говорите? Что ж, Тинни, голубка моя. С меня причитается. Лишний поцелуй. Но за что, я тебе не скажу.

Мисс Монтецума – замечательный подарок одному моему знакомому из тайной полиции. Морли возражать не станет: ведь она лишилась пресловутых денег, которые, собственно, его и привлекли. Синдж ей сочувствует, как подруге по несчастью, однако оправдывать Тамины злодейства не будет – а нам к тому же известна лишь малая их часть…